Книга Дрянь с историей, страница 56 – Дарья Кузнецова

– Извини. Не помогает, слишком быстро отрастают, – поморщился он, бросив недовольный взгляд на собственные пальцы. – А про исключительность… В отличие от потусторонников, я действительно уникален. И никакого удовольствия это не доставляет.

– Я, кстати, знаю, кого ты мне напоминаешь, – припомнила Ева свои выводы, с подозрением оглядывая и застёгивая блузку, но та от когтей любовника не пострадала. – Кощея Бессмертного.

– И ты туда же! – Дрянин явно не удивился.

– А что, у меня есть единомышленники? – развеселилась она.

– Рано или поздно к этой мысли приходят все, – недовольно признался он и тоже нехотя встал с постели. Присев на корточки, аккуратно закопался в лежащую на полу рубашку и нашёл в складках артефакт с оборванной цепочкой. Поднялся, держа в одной руке рубашку, в другой – цепочку. – Это логично, потому что я уже точно не человек, а если не человек – то переродец, а если переродец – то должен быть прототип, потому что иначе не бывает. А поскольку давно установлено, что фольклорная группа, из которой происходит прообраз каждого переродца, зависит не от местонахождения, а от этнической группы, к которой принадлежал человек, других вариантов и не остаётся.

– А почему крест? Ну, почему артефактв форме креста?

– Он никогда и ни у кого не вызывает вопросов.

Дрянин смерил взглядом Еву, которая оправляла юбку перед зеркалом на внутренней стороне дверцы шкафа, бросил рубашку на спинку стула, артефакт – на стол и шагнул к женщине.

– Ты чего? – Она закрыла шкаф и обернулась.

Серафим неопределённо дёрнул щекой, подцепил Еву костяшкой указательного пальца за подбородок – аккуратно, даже нежно, – и мягко поцеловал.

– Спасибо. Я оценил.

– Кощея? – Калинина удивлённо приподняла брови, провожая взглядом мужчину, который подобрал с пола оставшиеся вещи и быстро оделся. Потом достал что-то из ящика стола и молча протянул ей. Это оказались потерянные шпильки.

– Готовность общаться без личины, – спокойно ответил он и с ключом шагнул к двери.

– Неужели такая серьёзная разница? – улыбнулась Ева.

– Даже не представляешь, насколько. – Ответная улыбка вышла кривоватой, но развить тему женщина не успела. Выглянув в коридор, Серафим коротко сообщил: – Чисто.

– Ты бы не делал так без артефакта. Вдруг кто увидит! – рассмеялась она. Проходя мимо, приподнялась на носочки, чмокнула его в щёку. – Спокойной ночи.

К себе в комнату Ева возвращалась в приподнятом настроении, чувствуя, что не зря сходила. Дрянин, конечно, тяжёлый и местами неприятный тип, но ей с ним, как говорится, детей не крестить, а в постели он чертовски хорош. И кое в чём действительно прав: это было непривычное, но приятное ощущение – уходить не от едва дышащего бессознательного тела, а от живого мужчины. Лежать с ним, разговаривать, обмениваясь ленивыми прикосновениями после вспышки страсти… Настолько приятно, что затягивает.

С мужем поначалу было хорошо. Может быть, потому, что она его любила, и он её, по-своему, тоже. Потом… Потом ему стало не до неё, чувства кончились, а то, что осталось, не стоило доброго слова. И если сравнивать – пожалуй, сейчас с Серафимом были самые честные отношения за всю её жизнь.

Не нелепая и неубедительная игра в идеальную семью с мужем, не знакомство на одну ночь, когда любовники не помнили имён друг друга. Отличный секс – и никакого притворства. Она знает, что он подозревает её в преступлении, ждёт подвоха и легко может сдать полиции. Он знает – наверняка знает, не дурак же, – что ей нужна постель и, может быть, его расположение, чтобы избавиться от браслета. И никаких чувств,кроме взаимных подозрений и примитивного, но оттого не менее желанного удовольствия.