Книга Дрянь с историей, страница 55 – Дарья Кузнецова

– Среди преподавателей необъяснимый раскол. Потусторонники считают себя элитой, а всех остальных – людьми второго сорта.

– Среди студентов та же история, – добавил Серафим.

– Откуда ты знаешь? – удивилась она.

– Поговорил кое с кем. Неважно. И что ты по этому поводу думаешь?

– Я так растеряна, что не знаю, как реагировать и как с этим быть. Говорят, рыба гниёт с головы, то есть студенты наверняка перенимают отношение преподавателей, а те… Не представляю. Они вроде бы нормальные, приятные даже люди, как они могут всерьёз вот такое предполагать? Почему?! Понимаю ещё задаваться умениями, но тип дара?! И ладно бы это были плетельщики, они объективно самые могущественные среди чародеев, а так… Я сказала что-то необычное?

– Не то чтобы, – пробормотал он. – Просто у меня появились новые вопросы к твоему прошлому.

– Ты со мной не согласен? – нахмурилась она.

– В ключевом – согласен. Просто ничего принципиально нового в их поведении нет. Это распространённый людской порок и людская страсть: считать себя исключительным. Но действительно одному быть исключительным чертовски сложно – либо к этому приходится прилагать слишком много усилий, либо это доставляет куда больше неприятностей, чем удовольствия, – поэтому людям проще считать превозносить и выделять некую группу, к которой они принадлежат, а остальных – автоматически низводить до второго сорта. Неужели ты с таким не сталкивалась? Во время учёбы, например. Да и в истории. Сословное деление, это ведь то же самое.

– В моём детстве были другие проблемы, – вздохнула Ева. – И всё равно… По типу дара?!

– Цвет кожи, место рождения, приставка к фамилии… Да и по дару тоже были попытки, и до сих пор бывают. Обычно, ты права, этим грешат плетельщики, а тут… из-за Котла они с цепи сорвались, что ли?

– Ты здесь для того, чтобы с этим разобраться? – уточнила она.

Серафим медленно качнул головой, потом всё-таки добавил вслух:

– Нет, я по другому поводу. Но и с этим тоже надо будет решать. Потом, после.

– После проверки? – не удержалась Ева от проявления любопытства.

– Проверки, да, – со смешком согласился он.

– То есть к ректору мне с этим вопросом не ходить? – уточнила Ева с облегчением и пояснила: – Я думала рассказать всё секретарю или даже ему самому, потому что непонятно, что с этим делать.

– Не ходи, ректор… В общем, он в этомне поможет, даже если захочет. И ты не лезь. А лучше подыграй им.

– Зачем? Нет, я понимаю, зачем это мне, потому что работу терять не хочется. А тебе зачем?

– Я же обещал придумать, как тебя использовать, – усмехнулся он. – Вот и занимаюсь. Мне в то общество не вписаться, а ты уже своя.

– Ты и не попытался, – отмахнулась Ева и всё-таки заставила себя сесть. Слишком уютно было лежать под боком у Серафима и болтать с ним обо всём подряд, так и доболтаться можно было до чего-нибудь лишнего. – Поверь мне, люди начнут гораздо лучше к тебе относиться, если станешь вести себя не так, как хочется, а так, как надо.

– Много чести, – хмыкнул он и тоже сел, провожая женщину взглядом. Она не стеснялась наготы, даже наоборот, красовалась, пока собирала разбросанную одежду, так чего бы не полюбоваться?

– Тоже упиваешься своей исключительностью? Помоги. – Она повернулась спиной к сидящему на краю постели мужчине, прося застегнуть бельё, и в этой малости Серафим отказывать не стал, хотя с его когтями это было трудно, и по спине он её всё-таки царапнул. – Ай! Ты подпиливать их не пробовал?