Книга Дрянь с историей, страница 53 – Дарья Кузнецова

Серафим возник рядом и с силой надавил на дверное полотно, с грохотом захлопнув. Обхватил женщину одной рукой за талию, отодвинул, запер дверь на замок, вынул ключ, бросил его в карман брюк. И только после этого отпустил.

– Какого чёрта?! – Ева резко обернулась.

– Пока я не разберусь, что ты такое, «искать кого-то» ты не будешь, – спокойно проговорил он.

– Ну ты и с-с-собака на сене! Открой дверь немедленно, а то я буду кричать! Посмотрим, как ты объяснишь… Пусти!

Серафим сначала слушал её возмущение молча, но потом снова схватил за талию и потянул в сторону. Ева возмущённо забилась, пару раз его стукнула, но вывернуться не сумела – куда там! Силён, гад, как…

Когда он толкнул её на постель, Ева набрала воздуха в грудь для крика, но мужчина придавил сверху и заткнул рот поцелуем, завёл её руки за голову, прижал одной ладонью, а второй нашарил подол юбки и рывком задрал до талии.

Желание – тёмное, густое, как патока, жгучее – накрыло с головой. От тяжести его тела, от силы его рук, даже от этой нарочитой грубости. Потому что… скотина, конечно, но она прекрасно понимала, что он очень осторожничает, стараясь не причинять боли.

Ева гневно куснула его за губу, вымещая собственное негодование, – больно, но не изо всех сил и не до крови. Застонала, когда он сжал её бедро, притискивая к себе, обхватила ногами за талию. На поцелуй – яростный, колючий, клеймящий – ответила с той же жадностью. Выгнулась, теснее прижимаясь к сильному телу.

Серафим, не прерывая поцелуя, торопливо расстегнул на женщине блузку, стянул эластичное кружево, обнажая грудь. Сжал – мягко, осторожно, лаская кончиками пальцев. Поймал губами новый стон, рванул верхние пуговицы собственной рубашки. Потом всё-таки прервал поцелуй и, ругнувшись, сел, чтобы расстегнуть рукава. Ева потянулась за ним, но с рубашкой помогать – или мешать – не стала. Стащила собственную блузку, отшвырнула в сторону и взялась за застёжку штанов мужчины.

Серафим, снова ругнувшись, содрал рубашку через голову, не расстёгивая до конца, и снова повалил Еву на кровать, возвращаясь к поцелую.

Она не придала значения, а он не сразу заметил, что что-то изменилось. Снова прервал поцелуй ираздосадованно проговорил:

– Сейчас, погоди, опять цепочка порвалась…

– А ты без личины ядовитый? – Ева и не подумала выпускать плечи, в которые жадно впилась пальцами сразу же, как получила такую возможность.

– Нет, но…

Недоверчивое изумление на изменившемся лице ещё немного подняло ей настроение.

– Ну вот и к чёрту твой артефакт. – Она одной рукой накрыла его шею и притянула к себе.

Сопротивляться и уточнять, действительно ли её ничего не смущает, мужчина не стал.

И это хорошо, иначе объяснение рисковало затянуться, потому что его своеобразная наружность всё же смущала, особенно светящиеся глаза. И именно поэтому Ева обрадовалась тому, что цепочка артефакта опять порвалась.

Дрянин в этом своём изменённом – вернее, подлинном – виде по-прежнему слегка пугал. Но поскольку пугал не той реальной угрозой, которую мог представлять, а лишь наружностью, с этим стоило бороться, то есть привыкать и закреплять какие-то позитивные ассоциации. Что может быть в их ситуации позитивнее горячего секса?

Ева быстро поняла, что идея оказалась отличной. Потому что без личины Серафим осторожничал ещё больше, и опасаться его после этого стало откровенно странно. Уже не прикусывал, понимая, что нечеловечески острые зубы могут причинить реальный вред, аккуратнее прижимал и прикасался, помня об острых когтях.