Книга Невеста не из того теста, страница 58 – Екатерина Мордвинцева

Я начала рассказывать. Голос мой срывался, слова путались. Я говорила о Каэлане, о фляжке, о подлом зелье, о том, как оно мучает Леону. Старуха слушала, не перебивая, лишь покачивая своей страшной головой и что-то бормоча себе под нос на непонятном языке. Её чёрные глаза были прикованы к Леоне, которая сидела, сгорбившись, и молча сжимала руки на коленях, будто пытаясь удержать от распада саму себя. В её глазах читалась не просто боль, а глубокая, унизительная порча.

Когда я закончила, воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сальных свечей и тем же навязчивым капаньем из угла.

— Дураки, — наконец выдохнула Вельда, и в её голосе прозвучало не просто осуждение, а холодная, безразличная ярость. — Слепые щенки, играющие с ядом гадюки. Дешёвая дрянь, которую продают в тёмных углах неумехи. Она не привораживает. Она выедает душу изнутри, оставляя лишь послушную, трепещущую оболочку. — Она пристально посмотрела на Леону, и её взгляд, казалось, проникал прямо в мозг. — Дай-ка руку, девочка. Дай посмотрю, насколько глубоко червь прогрыз себе нору.

Леона, после долгой, мучительной паузы, медленно, будто против своей воли, протянула дрожащую руку. Вельда схватила её своими ледяными, цепкими пальцами, повернула ладонью вверх. Кожа на её руках была похожа на высохшую змеиную кожу. Она не просто смотрела, она водила своим длинным, фиолетовым ногтем по линиям на ладони Леоны, и на коже выступали красные полосы.

— М-да… — прошипела она, и её дыхание пахло могильным холодом. — Сидит. Пьёт тебя, как пиявка. Уже добрался до самого нутра. Чувствуешь, как он шевелится у тебя в грудной клетке?

Леона сдавленно вскрикнула и попыталась отдернуть руку, но старуха держала её с силой тисков.

— Вы можете помочь? — снова спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Вельда медленно обвела нас своим мёртвым, пронзительным взглядом. На её иссохших, бескровных губах дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. В свете сальных свечей её лицовыглядело как маска древнего демона.

— Могу, — проскрипела она. — Вельда может многое. Может кости переставить, душу вынуть, дать новую или старую, похуже. Но за помощь надо платить. Не золотом, нет. Оно для меня прах. Плата будет… особой. Частью тебя. Частью твоей жизни. Частью твоей судьбы. Готовы ли вы заплатить такую цену, людишки?

Мы переглянулись. В глазах Леоны читалась не просто решимость, а отчаяние загнанного в угол зверя, готового на всё. Я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки.

— Готовы, — прошептала я, и моё собственное слово прозвучало для меня как приговор.

— Хорошо, — старуха отпустила руку Леоны, и на коже остались красные царапины. — Тогда начинаем. А плату… мы определим, когда увидим, сколько от неё останется.

Она направилась к полкам с сосудами, её тень, уродливая и безразмерная, заплясала на стене, принимая формы кошмаров. Нам стало ясно, что мы вошли не просто в дом ведьмы. Мы вошли в её мир, из которого, возможно, уже не было возврата.

Вельда не стала тянуть. Она указала костлявым пальцем на грубый деревянный стол.

— Укладывайся сюда, — бросила она Леоне и перевела взгляд на меня, — А ты не мешай.

Я с трудом помогла Леоне улечься на холодную, липкую от непонятных пятен поверхность, а сама отошла в сторону. Вельда приблизилась, и ритуал начался. Он не был быстрым. Это был сложный, многоступенчатый процесс, от которого стыла кровь.