Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 84 – Любовь Песцова

Проявление заботы. С другой стороны — напоминание, что я в ловушке.

Я не принадлежу себе. Я всего лишь игрушка в чужих руках.

И сейчас уже казалось неважым, чьи именно это были руки — старейшин из нашего ордена или Леонхарда.

Какая разница, чьей марионеткой быть?

Я пропустила встречу с Бертой, которую назначила заранее.

И Эмилю нужно было передать партию успокоительных микстур со снотворным эффектом. Но это казалось таким неважным.

Даже стремление заработать деньги на побег для своей семьи отошло на второй план.

У меня насчитывалось порядка трех серебряных монет. Этого хватило бы только на одно место в обозе, причем без лишнего комфорта. Так что я намеревалась работать дальше.

Но сегодня планировала взять хотя бы один выходной.

Когда на столе рядом с нетронутым обедом появился ужин, захотелось рассмеяться.

Интересно, а если я совсем перестану есть, он придет и начнет кормить меня с ложки?

Я бы не удивилась. Игрушка ведь испортится может, а это недопустимо.

— Разве я сделал что-то, чтобы заслужить такое? — передразнила я его слова.

А кто заставил меня собирать крапиву голыми руками?

Кто пугал меня до потери сознания?

Кто пытался выкачать из меня всю кровь?

Кто натравил на меня Тень?

Кто отправил меня в жуткую каменную библиотеку, которая выкачивает силы как голодный упырь?

Я могла продолжать этот список до бесконечности.

И тот факт, что большинство из этих событий происходили со мной как раз после того, как я нарушала установленные в замке правила, сейчас просто вылетел из головы.

Было очень обидно, очень горько и очень жалко себя.

Единственное, что раньше сохраняло мой рассудок, это уверенность, что Черный колдун, из-за которого мне приходится проходить эти испытания, и милый Леон, который спас меня от зверя — два разных человека.

Когда за окном стемнело, я, наконец, отмерла и встала с кресла, на котором сидела, поджав под себя ноги и обнимая колени.

На столе все еще стояла еда, которая выглядела неплохо, но впихнуть в себя хотя бы кусочек казалось чем-то нереальным.

Даже недоеденный завтрак иногда просился назад, и я с трудом сдерживала эти порывы.

Я не знаю, почему решила попробовать вновь именно сегодня. Наверное, это было какое-то извращенное желание сделать себе еще больнее.

Так, в минуты душевного раздрая я начинала перечитывать все самые слезливые истории, руководствуясь принципом, что если уж грустить, то наверняка.

Возможно, здесь сработала та же логика — разочаровываться в окружающих нужно по-полной.

Достав сферу связи из секретера, я сжала ее даже без своих обычных колебаний.

Казалось, физическая боль приносила облегчение. Когда иглы пронзили незаживающую ладонь, которая уже была похожа на сито, я прошептала:

— Хочу увидеть маму.

Сознание привычно разделилось, и я оказалась в темной комнате, где виднелась кровать, платяной шкаф и письменный стол.

Она была похожа на гостиницу средней руки. Но я знала, что Амелинда Керн в поместье одного преданного ордену магического клана.

Сегодня она была не настолько пьяна. Хотя на столе стояла бутылка вина, было видно, что в ней не хватает всего одного бокала.

— Ты?!

Голос матери приобрел истеричные ноты и неприятно скрипел.

— Я.

Она смотрела на меня какое-то время, и я всерьез думала, что она попробует вцепиться мне в волосы.

Но в итоге она только неприязненно хмыкнула и подошла к столу, наливая в свой бокал еще вина.