Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 81 – Любовь Песцова

Человека ли?

— Шайс! — выругался он. — А я надеялся, у меня еще есть время. Кто проговорился?

Дыхание перехватило и, кажется, ненадолго даже остановилось сердце. Снова захотелось упасть в спасительный обморок.

А хуже всего, что он ждал ответа.

— П-простите.

Это единственное что я смогла выдавить перед тем, как сделала то, что нужно было сделать сразу — опустила глаза в пол.

Знакомый и привычный жест. Я делала так всегда, когда мама хотела закатить скандал. Так было безопаснее. Меньше шанса нарваться на пощечину.

— Ну что ты, милая.

Тихий голос обволакивал, скользил по комнате, как змея.

— Мы же столько времени шли к тому, чтобы ты перестала меня бояться. Неужели все было зря?

Я не видела, но слышала, как он приближается. Хотелось расплакаться и убежать. Третий раз за день я подумала о заманчивой перспективе обморока. Увы, ничего из этого мне не светило.

Колдун — а теперь я была полностью уверена, что это он, — подошел ко мне почти вплотную. Достаточно было сделать полшага, чтобы уткнуться в его грудь.

Двумя пальцами он обхватил мой подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть в его глаза.

Такой знакомый жест. Только раньше пальцы, которые делали так же, были затянуты в черную перчатку.

Глаза больше не были голубыми. В них то и дело мелькали фиолетовые всполохи.

Почему их не было раньше?

— Как ты узнала?

Нужно было продумать заранее, что я буду говорить на этот случай. Составить правдоподобную историю.

А я только и делала, что жалела себя вместо того, чтобы заниматься по-настоящему важными вещами.

— Имя, — выдавила я из себя, понимая, что правдоподобно соврать не получится и лучше сказать часть правды. — Леонхард. Я догадалась.

— Снова ходила в мою библиотеку? — вздохнул он.

Пальцы на моем подбородке разжались, а мужская рука дернулась в сторону.

Я зажмурилась, приготовившись к удару, но его не последовало.

Он аккуратно, почти нежно заправил мне прядь волос за ухо.

— Знаешь, я понял, что мне совершенно не нравится, когда ты меня боишься настолько сильно.

— Простите.

— Разве я сделал что-то, чтобы заслужить подобную реакцию?

Изящная бровь выгнулась, а губы искривились в ухмылке, которая перечеркнула ласковые нотки в его голосе.

Колдун отошел от меня, а затем уже знакомым мальчишеским жестом запрыгнул на столешницу, начав болтать ногами.

— Нет, господин.

— Это первый раз, когда ты назвала меня господином, — заметил он. — Неужели мое жуткое прозвище разонравилось?

— Простите, господин, — повторила я безжизненным, ровнымголосом.

— Еще немного и я разозлюсь, — предупредил он, пригрозив мне пальцем.

Но я ничего не могла с собой поделать.

Украдкой я смотрела на эти черты лица и видела за ними незнакомца.

Леона, которого я знала, никогда не существовало. Осознать этот факт оказалось неожиданно больно.

Как будто близкий человек умер. Хотя он никогда и не рождался.

— Я просто не понимаю, — вырвалось у меня.

— Чего? Можешь спрашивать. Я не кусаюсь, честно. Ну не сегодня это точно.

Я прекрасно знала, что лишние вопросы лучше не задавать.

Когда-то давно я пыталась спрашивать у мамы, почему она кричит на меня. Обычно после этого становилось только хуже.

Со временем я привыкла, что если сносить придирки молча, в итоге меньше пострадаешь.

Хотя иногда характер все же давал о себе знать, прорываясь в упрямых словах, обвинениях, упреках.