Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 85 – Любовь Песцова

— Ну и зачем пришла? Отправилась в свой лес, так и сидела бы там.

— Я тоже рада тебя видеть, мама, — съязвила я.

Обычно я была более сдержанной. Но сейчас мне не грозили ни оплеухи, ни наказания в виде длительных молитв и занятий вышивкой, от которых болят глаза и кровоточат пальцы.

К тому же раньше она не пила так много и действовала более… утонченно.

Била по больному исподтишка, а не просто бросалась злобнымифразами.

Да и общение с, как оказалось, Черным колдуном, меня немного закалило.

— Мама! — скривилась она, как будто пыталась попробовать на вкус это слово. — Как было бы здорово, если бы ты не рождалась! Все твердили, что ты должна сдохнуть в утробе. Почему же ты этого не сделала?

Кровь отхлынула от лица, а из груди начали поднимать волны удушливого жара.

Я всегда молчала. И ждала, что она меня полюбит. Верила, что если я буду достаточно стараться, то она меня заметит, хотя бы посмотрит в мою сторону ласково.

Но даже то, что я отдала свою жизнь Черному колдуну, навсегда заперев себя в Заубвальте, не изменило ничего.

Она не стала мной гордиться, не испытывала благодарности. И уж тем более любви.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как опускаются руки, а глаза начинают жечь злые слезы.

— Ну прости, что причиняла тебе столько беспокойства, мама.

Последнее слово я выплюнула, словно это было оскорбление.

— Наверное, так тяжело было растить неблагодарную, некрасивую и глупую дочь. Я ведь так много проблем доставляла. Никогда не слушалась, всегда попадала в неприятности, плохо училась, была бесталанна во всем. А нет, подожди, все же было совсем наоборот!

Я рассмеялась, понимая, что истерика подкатывает все ближе.

— Чтобы угодить тебе, заслужить твою любовь, я делала все, что было в моих силах. Я всегда была лучше окружающих только для того, чтобы ты меня хоть раз похвалила. Училась до красных глаз и головных болей, музицировала, пока не сбивала пальцы в кровь, ухаживала за всеми членами семьи как сестра милосердия! Я буквально отдала свою жизнь за тебя и Вилли!

Гневная тирада грозила перерасти в рыдания.

Если бы меня начали успокаивать, жалеть.

Увы, от мамы можно было ждать чего угодно, кроме этого.

— Благодарности ищешь? — скривилась она, выпивая залпом весь бокал вина. — Да пошла ты! Если бы не ты, ничего этого бы не было.

— Опять моя вина? Ну давай, продолжай. Я виновата в том, что родилась, это я уяснила. Что еще на меня повесишь? Тоже будешь про государственную измену рассказывать? — спросила я запальчиво, а потом похолодела от осознания. — Скажи, это ведь не твоих рук дело? Не ты решила обвинить меня в измене после смерти отца, чтобы избавиться наконец от нелюбимой дочери?

— Отца, тоже мне! — фыркнула Амелинда.

Она взвесила пустой бокал в руке и, убедившись, что в нем ничего больше нет, решила, что ей не нужны посредники, начав пить прямо из горла.

— Это ты убила Энсона!

Имя отца слетало с ее губ как-то особенно жестко.

— Я убила папу? О чем ты говоришь? Почему я всегда виновата?

— Не называй его папой. Он не твой отец.

— Ч-что?

Интересно, сколько потрясений может выдержать человек? Когда иллюзии перестанут разбиваться осколками о мою голову?

— То. Энсон принял меня в затруднительном положении, помог, воспитывал тебя как свою дочь, хоть и не стоило. Твой настоящий отец тот еще ублюдок, — сказала она, а затем засмеялась, и добавила. — Прямо как ты, получается.