Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 35 – Любовь Песцова

— Я не понимаю.

— С каждым поколением магов рождается все меньше, а наши возможности становятся все скромнее. Этот камень удерживает границу заколдованного леса, чтобы злодей не смог выйти. Но одновременно, он вытягивает магию из нашего мира. Если мы ничего не изменим, уже через три-четыре поколения орден Нуаду выродится. И тогда ничто не будет мешать Черному колдуну завладеть миром. Думаю, ты осознаешь, что тогда нас ждет.

Я тогда наивно закивала, как послушная марионетка, внимая магам ордена, как будто они боги, спустившиеся с небес.

К тому же, выйдя из тюрьмы, я услышала, что одного из наших соседей сгубила Тень. Это не добавляло любви к колдуну. Сосед умер быстро. Не стал продлевать агонию. Смело. Но тех, кто решал бороться до последнего, ждала незавидная участь. Все знали, что если увидел Тень, нужно готовиться к смерти. Кто-то пробовал не спать. Но рекорд был около недели. И чаще всего люди просто сходили с ума еще до того, как это существо высасывало из них жизнь.

— Но если я его найду и даже если смогу как-то вынести из леса и передать вам, разве граница не падет? Разве колдун не сможет выйти на свободу? — наивно спросила я.

— Не совсем. Если соединить оба артефакта — кинжал и Камень Душ, то мы сможем получить достаточное количество энергии, чтобы уничтожить Заубвальт вместе с его обитателями.

Несмотря на всю свою наивность, я понимала, что далеко не первая, кого отправляют с такой миссией. И до меня никто явно не справился со своей задачей.

— Что если у меня не получится?

Ответ на этот вопрос должен был меня успокоить. Мне в любом случае придется идти в Заубвальт. Это решение уже не подлежит обжалованию. И я даже понимала желание ордена совместить полезное с полезным — раз уж я все равно попаду в проклятое и забытое богами место, почему бы не поручить мне такую миссию?

Так что я всего лишь надеялась услышать о том, что о моей семье позаботятся. Что Вильгельма пристроятв хорошую школу, а матери выделят хотя бы небольшую пенсию, на которую можно жить.

Увы, ответ меня разочаровал.

— Тогда мы вынуждены будем пересмотреть твою амнистию, — протянул седовласый старейшина. — Вернее, амнистию свей твоей семьи.

Сердце пропустило удар, а ладони вспотели. Неужели?

— Но меня оправдали!

— Да, потому что ты согласилась сотрудничать с орденом Нуаду и своими поступками искупить грехи своего отца. Но в этом деле в любой момент могут всплыть новые данные.

Столь жирные намеки невозможно было пропустить, но я все еще на что-то надеялась.

— Мы ведь ни в чем не виноваты. И отец тоже! Его подставили!

Улыбки стали еще более глумливыми. Со всех сторон послышались шепотки.

«Отрицает вину предателя».

«Наверняка состояли в сговоре…».

— Скажи, вы ведь с отцом были в хороших отношениях? — спросил старейшина с такой доброй улыбкой, от которой хотелось проблеваться.

— Да.

Нужно было соврать. И сейчас, и на допросе, где задавали те же самые вопросы. Но я не могла позорить память отца. Не могла отречься от него.

— Он, наверное, делился с тобой своими планами. Ты ведь уже взрослая.

Пальцы сжались так, что ногти больно впились в ладони. Почему я должна в очередной раз выслушивать этот бред, который несли жандармы?

Зато теперь я начинала понимать, откуда растут ноги. Орден так ловко воспользовался трагедией моей семьи. А может быть и подстроил ее. Хотя это уже совсем дикая теория. Я не такая примечательная персона, чтобы ради меня затевать подобное. Скорее я просто подвернулась под руку. Но было ясно, что меня уже не отпустят с крючка.