Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 34 – Любовь Песцова

— Толькояд и сульфат. Спирт я уже нашла, — похлопала я по своей сумке.

Примерно минуту Леон сверлил меня очень странным взглядом. Как будто оценивал, не сошла я с ума. А потом вздохнул еще тяжелее, чем раньше.

— Я даже знать не хочу, откуда он у тебя.

— И правильно, меньше знаешь, крепче спишь.

Я уже собиралась подняться наверх, в свою обновленную комнату, как парень остановил меня, вложив в руку какую-то склянку.

— Это поможет заснуть, если вдруг будет неспокойно.

— Спасибо.

Поблагодарив его еще раз, я все же пошла наверх, сжимая зелье. Но главное было то, что под одеждой я чувствовала кулон на тонкой цепочке, про который Леон так и не вспомнил.

После того, как Шаттенхард спас меня от насильников, относиться к нему как к всемирному злу уже не получалось. Да, возможно он по-прежнему был тем, кто насылает Тени на невинных людей, выращивает кайрингов для забавы… хотя питомника с ними я здесь не видела. Но в любом случае, лично мне он ничего плохого не делал.

Это радовало. Но моя миссия становилась все сложнее. Легко продумывать убийство злого колдуна, который уничтожает все на своем пути. А своего спасителя?

Мелькала мысль рассказать ему о своем положении. Но даже если бы он вдруг захотел помочь мне, что сомнительно, реальных действий от него ждать не стоило. Выйти из леса Шаттенхард не может, а тащить сюда маму и брата не хотела уже я.

Во-первых, я не могу с ними связаться, во-вторых на это никогда не пойдет моя мать, в-третьих, я так и не поняла как относиться к информации о том, что в течение года колдун выпивает жизни своих слуг.

А как же деревня, где живут целыми поколениями? Тоже миф? Или это относится только к тем, кто живет в замке… То-то он пустует.

Будь что будет! Попытаюсь хотя бы найти больше информации, и уже потом приму решение.

Я погладила под блузой кулон, напоминающий раскаленный уголек. Если бы я хотела сбежать, то сразу же воспользовалась бы этой возможностью. Его у меня так никто и не отобрал. Вот только если я вернусь, маму снова бросят в тюрьму, а Вилли отправится в монастырь. Это в лучшем случае.

Если маги ордена пожалеют женщину и ребенка. А в то, что у них есть способность к такому примитивному чувству как жалость, я уже не верила.

Я вспомнила, как Курт отвел меня в дом Нуаду, представив высшим чинам, когда меня выпустили из тюрьмы. Его почти сразу отослали — он был всего лишь учеником, потомком угасшего магического рода не из самых сильных. Доступа к большинству данных у него не было. А вот мне прочитали целую лекцию.

— Прошло несколько веков, но мы еще помним, — сказал мне тогда седой старик, который, возможно, застал те самые темные века. — Победить Черного колдуна казалось почти невозможно. Но лучшему из нас удалось подобраться так близко, чтобы ранить его. Тогда мы смогли заточить часть его силы в кинжале, который напитался проклятой кровью.

— Мне нужно найти его в Заубвальте? — спросила я.

— Нет, —улыбнулся старик. — Кинжал у нас. Проблема в другом. Чтобы заточить колдуна в лесу, мало было его ослабить. Нам пришлось тоже отдать часть своей силы. Такова была плата за помощь богов. И мы заплатили ее с гордостью. Где-то посреди Заубвальта находится Камень Душ. Черный самоцвет размером с два кулака, который продолжает тянуть магию у ордена, и у всего мира.