Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 56 – Инесса Голд

И тут в эту ярмарку тщеславия вкатился наш черный ящик.

Лошадь (одолженная у соседа за банку мази от геморроя) выгляделая уныло, но в темноте сошла бы за готическую. Телега скрипела, как потерпевшая, но черный цвет придавал ей зловещий шарм.

Лакеи у парадного входа замерли.

Они видели многое: пьяных гусар, кареты в форме лебедей, даже медведя на цепи. Но черный гроб на колесах ввел их в ступор. Они не знали, что делать: гнать нас в шею или звать священника.

— Тпррру! — скомандовал Кузьмич и натянул вожжи.

Телега встала.

Отец спрыгнул с козел. Ливрея на спине треснула с тихим, печальным звуком, но он не подал виду. Он поскользнулся на лошадином «сюрпризе», но гениально превратил падение в глубокий, театральный поклон, распахнув дверцу.

— Прошу, Ваше… это… Сиятельство! — гаркнул он так, что усоседней лошади дернулся глаз.

Наступил момент истины.

Из темноты кареты появилась Нога.

Та самая. В черной туфельке, обшитой бархатом. В разрезе платья, который начинался там, где у приличных женщин заканчивалась совесть.

Толпа зевак, лакеев и скучающих дворян затихла.

Я вышла на свет.

Медленно. Плавно. Спина — струна. Подбородок — выше носа.

Я не шла. Я несла себя, как хрустальную вазу с нитроглицерином.

Ветер подхватил черный шелк, серебряные нити вспыхнули под светом факелов. Я была черным пятном на фоне пастельного безумия этого бала.

Лакей, который хотел было преградить мне путь, подавился свистком. Он просто открыл рот и поклонился.

— Работает, — шепнула я себе. — Страх и похоть — лучшие пропуски.

* * *

Вестибулярный аппарат дворца поражал масштабами, а вестибюль — количеством золота.

Но главное препятствие ждало впереди.

Фейс-контроль.

У массивных дверей стоял Церемониймейстер. Сухой старик с лицом, похожим на печеное яблоко, и глазами снайпера. Перед ним лежал список гостей. Рядом стояли два гвардейца, готовые вынести любого, кто не пройдет дресс-код.

Я подошла к нему. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать, но на лице под кружевной маской застыла холодная улыбка.

— Приглашение, мадам? — проскрипел он, не глядя на меня.

Я протянула ему карточку. Ту самую, подписанную сажей и вишневым соком.

Он взял её двумя пальцами. Поднес к глазам. Потом к носу.

Понюхал.

Его брови поползли вверх.

— Бумага… странная, — пробормотал он. — Грубая. И чернила… они пахнут ягодами?

Гвардейцы напряглись. Их руки легли на эфесы шпаг.

Это был провал. Сейчас он поймет, что это подделка. Сейчас меня схватят, сорвут маску и бросят к ногам Зубова.

Нет. Не бывать этому.

Я включила режим «Наглая стерва из высшего общества».

— Милейший, — произнесла я ледяным тоном, вырывая приглашение из его рук. — Вы что, нюхаете мою бумагу? Вы в своем уме?

Старик опешил.

— Но запах…

— Это новый тренд в Париже! — заявила я, глядя на него как на плесень. — Ароматизированные чернила. «Вишневый сад». Последний писк сезона! Вы что, отстали от моды? Вы не читаете вестник Лувра?

Я сделала шаг к нему, нависая над конторкой.

— Или мне сообщить Губернатору, что его гостей на входе обнюхивают, как дворовых псов?Что здесь за манеры? Я Графиня де Ланская, а не мешок с овсом!

В этот момент я так сильно хотела, чтобы он поверил, так яростно желала пройти, что кончики моих пальцев снова покалывало.

Морок. Легкий, едва заметный.

Церемониймейстер моргнул. Ему на секунду показалось, что на бумаге стоит не клякса, а личная печать Императора. Большая, сургучная и очень страшная.