Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 2 – Инесса Голд

Официант-пингвин что-то заметил. Он сделал шаг вперед, но так медленно, словно двигался в киселе.

В груди начало печь. Легкие горели, требуя кислорода. Я упала на колени, царапая идеальным маникюром дерево. Ноготь на указательном пальце сломался с противным хрустом.

«Черт! Свежий шеллак!»

Это была последняя мысль. Перед глазами поплыли цветные круги — фиолетовые, как мои новые туфли, и черные, как душа моего бывшего.

Солнце Монако мигнуло и погасло.

Темнота была плотной и вязкой, как дешевый тональный крем. Я висела в ней, не чувствуя тела.

«Ну все, — подумала я. — Сейчас будет свет в конце туннеля, ангелы с арфами и, надеюсь, бесплатный бар».

Но света не было. Зато появились звуки.

Сначала — чавканье. Громкое, ритмичное, наглое. Словно кто-то ел салат прямо у меня над ухом и не стеснялся.

Потом — запах.

Я ожидала аромата ладана или хотя бы стерильности больничной палаты. Но в нос ударило чем-то тяжелым, кислым и невыносимо земным. Пахло так, будто кто-то смешал навоз, прелое сено и перегар дяди Толи из соседнего подъезда, к которому я в детстве бегала за солью.

— Ме-е-е…

Звук прозвучал требовательнои близко.

Я резко вдохнула. Воздух ворвался в легкие, но он был пыльным и колючим.

Я распахнула глаза.

Надо мной не было неба Монако. Не было потолка реанимации. Были кривые, потемневшие от времени деревянные балки, увитые паутиной такой толщины, что из нее можно было вязать носки.

Я попыталась приподняться, но рука утонула в чем-то колючем. Сено. Я лежала на куче сена.

Прямо перед моим лицом, на расстоянии поцелуя, находилась морда. Вытянутая, с жидкой бороденкой и прямоугольными зрачками, в которых читалась вселенская пустота.

Коза.

Она меланхолично жевала прядь моих волос. Моих платиновых, ламинированных, ухоженных волос!

— А ну пшла! — заорала я, дергаясь назад.

Голос прозвучал хрипло и… странно. Не мое привычное контральто, а что-то звонкое, почти писклявое.

Коза не впечатлилась. Она лишь дернула головой, выдирая клок волос, и обиженно мекнула, отходя в сторону.

Я села, ощущая, как колет спину через ткань. Ткань?

Я опустила взгляд.

Где мой купальник от Agent Provocateur? Где мое тело, на которое я потратила годовой бюджет небольшой африканской страны?

На мне висела мешковатая рубаха серого цвета, грубая, как наждачка. Она скрывала всё, но даже через этот балахон я чувствовала — грудь стала тяжелее. И больше.

Я вытянула руки.

Кожа была смуглой, шершавой. Ногти — обломаны под корень, с черной каймой грязи. На запястье, где еще минуту назад сверкал Cartier, красовалось пятно от сажи.

— Это что за треш? — прошептала я, ощупывая лицо.

Нос курносый. Щеки пухлые. Губы… ну, хоть губы свои, пухлые, хотя и обветренные.

Я перевела взгляд на ноги. Ступни были босые, грязные, с мозолью на мизинце. Рядом, в сене, валялись плетеные из коры… лапти. Настоящие, черт возьми, лапти.

Паника накрыла меня холодной волной.

— Администратор! — заорала я, вскакивая на ноги. Голова закружилась, но я устояла. — Менеджера! Срочно! Это что за реалити-шоу? Где камеры⁈

Коза ответила мне презрительным взглядом и демонстративно наложила кучу шариков прямо на мои лапти.

— Твою мать! — рявкнула я на нее.

Снаружи, за хлипкой дверью сарая, послышались шаркающие шаги. Дверь со скрипом отворилась, впуская столб солнечного света, в котором танцевала пыль.