Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 9 – Инесса Голд

— Т-только быстро… Он не в духе.

— Я тоже, — бросила я и толкнула дверь.

В кабинете было холодно.

Не прохладно, как бывает, когда открыто окно, а могильно холодно. Изо рта вырвалось облачко пара.

За огромным столом, заваленным свитками и папками, сидел он.

Граф Александр Волконский.

Даже сидя он казался огромным. Широкие плечи, обтянутые черным мундиром с серебряным шитьем. Идеальная осанка — будто он проглотил лом. Пепельные волосы, убранные в низкий хвост, открывали высокий лоб и хищные скулы.

Он писал что-то, не поднимая головы. Перо в его руке скрипело быстро и агрессивно.

От него фонило властью. Той самой, от которой у нормальных людей подгибаются коленки, а у меня просыпается азарт.

Я постояла минуту, наслаждаясь тишиной. Он меняигнорировал. Классика.

— Ваше Сиятельство, — сказала я громко, нарушая тишину. — У вас тут так холодно, потому что сердце ледяное, или вы просто на отоплении экономите? ЖКХ тарифы подняло?

Скрип пера прекратился.

Граф медленно поднял голову.

На меня посмотрели глаза цвета вечной мерзлоты. Голубые, прозрачные, пугающие. В них не было ни капли тепла, только интеллект и усталость.

Он скользнул взглядом по моему лицу (уголь и свекла), спустился ниже, к декольте (штора держалась из последних сил), задержался на разрезе (привет, коленка) и вернулся к глазам.

В его взгляде читалось одно: «Насекомое».

— Вы пьяны, девица? — голос у него был низкий, рокочущий, от такого вибрации идут по позвоночнику. — Или у вас горячка?

Это был мой выход. Техника «неггинг» — сбить спесь, занизить самооценку, заставить оправдываться. В нашем мире работало на ура.

Я прошла через кабинет, виляя бедрами, и — о, святая наглость! — присела на край его стола. Прямо на важные бумаги.

Граф дернул бровью. Это было единственное проявление эмоций.

— Вы симпатичный, — сказала я, разглядывая его сверху вниз. — Для чиновника. Если бы высыпались и не хмурились, может, даже сошли бы за человека. Кстати, этот мундир вас полнит. Или это груз ответственности давит?

Я наклонилась к нему, сокращая дистанцию до интимной.

— А горячка у меня, Граф, от вашего бездействия. Я пришла договориться о реструктуризации долга. Мы же взрослые люди, можем решить всё… полюбовно?

Я вложила в слово «полюбовно» столько смысла, что покраснела бы даже портовая девка.

Волконский медленно отложил перо. Он не отшатнулся. Не смутился.

Он просто встал.

И тут я поняла, что совершила ошибку. Он был не просто большим. Он был огромным. Он нависал надо мной, как айсберг над «Титаником».

Воздух в кабинете сгустился. Температура рухнула вниз. На моих ресницах осел иней. Я почувствовала, как холод пробирается под мою «штору», кусая кожу.

— Встать со стола, — произнес он. Не громко. Шепотом.

Я сползла со столешницы, чувствуя, как предательски дрожат колени. Зубы начали выбивать чечетку.

Он шагнул ко мне. Вплотную. Я уперлась спиной в стол, отступать было некуда.

— Твои уловки дешевы, Варвара Синицына, — он назвал мое имя с такой брезгливостью, словно выплюнул муху. — Как и твояткань. Ты думаешь, я не вижу?

Он наклонился к моему лицу. Его глаза светились изнутри неестественным, магическим светом.

— Я вижу твой страх. Он пахнет киселью. И я вижу ложь. У тебя нет денег. Ни гроша.

— Мы партнеры… — попыталась пискнуть я, но голос сел.