Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 16 – Инесса Голд

Я достала маленький пробник. Торговка принюхалась. Мята и мед.

Она сдвинула чан с селедкой с таким грохотом, что затряслась земля.

— Вставай тут, — буркнула она. — Только рыбу мне не распугай своей парфюмерией.

Территория была захвачена.

Мы разложились. Жак сотворил чудо: на куске бархата, оставшемся от моего платья, глиняные горшочки смотрелись как драгоценности.

Но народ проходил мимо. Местные бабы, нагруженные корзинами, скользили по нам равнодушными взглядами. Им нужна была репа, мука и деготь.А не непонятная субстанция в горшках.

— Не клюют, — констатировал Кузьмич, зевая.

— Потому что мы не дали им наживку, — сказала я.

Я забралась на пустой ящик из-под яблок. Теперь я возвышалась над толпой, как Ленин на броневике, только в декольте.

— Женщины! — мой голос, поставленный на тренингах по ораторскому мастерству, перекрыл рыночный гул. — Остановитесь! Посмотрите на себя!

Несколько голов повернулись. Кто-то остановился, ожидая скандала или драки.

— Вы устали! — продолжала я, глядя прямо в глаза какой-то тетке с мешком картошки. — Вы тащите этот груз, как ломовые лошади! А когда вы последний раз чувствовали себя женщиной? Не кухаркой, не прачкой, а женщиной?

Толпа начала густеть. Я била по больному.

— Ваш муж смотрит на вас как на предмет мебели! — вещала я, входя в раж. — Он приходит домой, ест ваши щи и отворачивается к стенке! А вы плачете в подушку и думаете, что молодость прошла!

Тишина стала звенящей. Даже Торговка рыбой перестала орать.

— Империя лжет вам! — я вскинула руку. — Вам говорят, что ваша доля — терпеть. Но я говорю: шершавые пятки — это не судьба! Это выбор! И сегодня вы можете выбрать другое!

— Ишь, заливает, — прошептал кто-то в толпе, но с уважением.

— Дуняша, на выход! — скомандовала я.

Сестра, красная как мак, вышла вперед. Я взяла ее за руку и закатала рукав домотканой рубахи до локтя.

— Смотрите! — я открыла баночку. Аромат кофе, меда и мяты волной накрыл первые ряды, перебивая запах тухлой камбалы. — Это не просто мазь. Это «Поцелуй нимфы».

Я зачерпнула скраб пальцами. Жирная, золотистая масса легла на белую кожу Дуняши. Я начала массировать. Медленно. С чувством. Втирая масло в каждый сантиметр.

Это был не просто массаж. Это был акт любви к себе, которого эти женщины никогда не видели.

— Видите? — ворковала я. — Соль очищает. Масло питает. Мед лечит.

Я взяла кувшин с водой и смыла скраб. Дуняша вытерла руку полотенцем.

Кожа сияла. На солнце она казалась атласной, светящейся изнутри. На контрасте с грубыми, обветренными лицами зрительниц это выглядело как черная магия.

— Кожа как у царицы, — прошептала я, проводя пальцем по руке сестры. — Гладкая, как шелк. Мужчина захочет касаться. Постоянно. Он забудет про кабак и друзей. Он будет сидеть у ваших ног.

Из толпы вынырнулаженщина. Дородная, в богатом платке и с золотым зубом. Матрена, жена мясника. Местная элита.

Она подошла, бесцеремонно схватила Дуняшу за руку и пощупала кожу.

— Ишь ты… — выдохнула она. — Гладкая. А оно не жжется? А то аптекарь давеча мазь дал от радикулита, так я волдырями пошла, неделю на печи выла.

— Жжется только страсть, которую вы разбудите в муже, милочка, — я улыбнулась ей, как лучшей подруге. — Только натуральные компоненты. Рецепт моей бабушки… графини.

Слово «графиня» сработало как спусковой крючок.