Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 98 – Юлия Марлин

— Все бывает в первый раз, — подал голос один из воинов с иным намеком.

— Брат Якович, надо поговорить, — Святослав пригласил отойти так, чтобы их разговор остался в тайне.

— Конечно, леэйр.

Заскучав, София медленно двинулась вдоль изгороди. За ней увязался Милонег, а рыжие близнецы последовали молчаливыми тенями. Обитель Северных Братьев представляла скопление башен и внутренних помещений, запертых зубчатыми стенами. У одной из стен она заметила грузного бардоволицего толстяка и двух молодых девиц в легких ситцевых платьицах, надетых не по прохладной погоде. Первая — темноволосая и темноглазая возмущалась и обращалась к толстяку, называя отцом, а вторая — рыжеволосая, крутила на плече ажурный зонтик и дула губки. Только сейчас княжна поняла, что на фоне распрекрасных дев, считавшихся первыми красавицами местных земель, выглядела, как оборванка из подворотни (не удивительно, что брат Яковична нее так смотрел).

За спиной оживились близнецы:

— Какая по твоему?

— Та, старшая. Темненькая

— А я думаю, рыжая.

— Не-а, темная.

К счастью, слушать это долго не пришлось. К ней приблизился молодой бритоголовый парень, представился Тимом и пригласил пройти в обитель, где провел в маленькую келью, выделенную для ночлега. После ужина явился старый целитель — осмотреть незаживающую рану на лодыжке.

— Простите, — она слабо улыбнулась, когда Хорс собирал склянки с разноцветными снадобьями в сумку.

— За что? — Его седые брови взмыли в непонимании.

— Я не из Дома Серебряного Волка и раны на мне не затягиваются также быстро и легко, как на других членах отряда.

— У вас еще все впереди, княжна. Добрых снов.

Старик исчез, а усталость взяла свое и София постаралась выкинуть из головы все, что навалилось за последнее время. С удовольствием окунулась в бадью с водой, ароматизированной благовоньями, источавшими горчинку знойного солнца владений Дома Песчаного Ирбиса — Таджиан-Мани и пряность южного ветра страны Специй и Благовоний, коей слыла Араввития.

Устроившись на жесткой (еще хуже казенной койки командира «Западного Щита») кровати, девушка вынула рубин из кармана и, приподняв ближе к свету свечи, обомлела. В жидкой сердцевине камня играло пламя, а драгоценность раскалилась, опалив пальцы огнем.

Заинтригованная княжна, наклонила камень вбок. Отраженный свет одинокой свечи преломился и рубин, прозрачный до чистоты, потемнел, и пламя внутри истаяло.

Пожалуй, близнецы были правы. Камень действительно необычен. И если бы не утомительный ужин в компании множества гостей, прибывших на завтрашнюю церемонию прощания, за которым Святослав ни разу не взглянул на нее и, тем более, не обмолвился словом, уделяя внимание губернаторам и их юным дочерям! она бы сказала, что впервые за время поездки оказалась, если — не счастлива, то, по крайней мере, не огорчена.

Девушка уснула, так и не выпустив камня из сжатой ладони.

… Из сна вырвалась, почувствовав что-то смертельное, страшное, мучительное.

И если бы не настойчиво жаливший левую ладонь огонь, казалось, проевший плоть до кости, София бы не проснулась.

Застонав, разомкнула кулак — раскаленный рубин выскользнул из ладони на простынь. Он был непроницаемого черного цвета, и оставилна коже страшный ожог, но это она узнает позже, гораздо позже. А сейчас… мысли путались и рассыпались, как карточный домик.