Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 18 – Юлия Марлин

Игорь скрипнул зубами, но воле старшего подчинился. Отошел к дальнему окну и укрылся в полутемном углу. Парень давно не позволял себе такой дерзости, и даже не мог вспомнить, когда спорил с братьями в последний раз. Возможно, он выпил слишком много вина на пиру и оно ударило ему в голову? А может, его оскорбило театральное представление?

Младший коснулся холодного, подмороженного с той стороны стекла. С самого детства братья помыкали им, как хотели. Затыкали рот, одергивали во время княжеских церемоний, подтрунивали исподтишка, чтобы повеселиться. Мальчиком, а потом и юношей, он приучился держать рот за зубами. Тайно он себя ненавидел, чувствуя ничтожеством и тряпкой, но пробить возведенную братьями стену не мог.

Много раз Игорь порывался бросить Дом и умчаться в дальние страны. Он был не против наняться матросом на судно или в охрану торгового каравана пустынь, мог даже вступить в ряды иностранного войска простым солдатом или наняться подмастерьем к какому-нибудь колдуну. И только страх за судьбу сестрыостанавливал его в последнем порыве. Будиш и Николай без тени раскаяния распорядились ее жизнью, сослав в монастырь, как бесправную рабыню и более не вспоминали. Парень чувствовал, они еще не до конца поизмывались над несчастной Софией и обязательно используют ее в своих целях. Так и случилось.

— Ай, да, шут! — расхохотался правитель Арги, — как я сам не додумался. Сестра!

— София?

— Да, Николай!

— Мы упрятали девчонку в монастырь после смерти мамы и правильно сделали! Вернём Софию обратно и выдадим северянам.

Сердце Игоря сделало кульбит.

— Ты так спокойно отошлешь ее в Страну Льда на смерть? Все мызнаем, что заложники долго не живут. Любое неповиновение с нашей стороны и они убьют ее.

— Да, — облизнул тот губы, — печально. Но такова судьба. Все однажды умрут, Игорь. Рано или поздно. Софии выпало умереть молодой. Такова воля Богов.

— Боги здесь ни при чем! — Вскричал Игорь. — Это ты обрекаешь ее на смерть!

— Так займи ее место! — Бросил Николай.

— Да, — кивнул Игорь и расправил плечи, — если это спасет Софию, я готов.

— Не сметь! — Будиш долбанул кубком по столу. — Я все решил! С северянами уедет София! И мне глубоко наплевать, как долго она проживет при дворе Дома Серебряного Волка! Если хотят, могут прикончить ее, как только пересекут границу. Важно спровадить их из Арги. Ты! — Он ткнул в Игоря пальцем. — Поезжай в монастырь и привези ее сюда.

— Я?

— Ты единственный, кому она доверяет. Скажи, Будиш и Николай соскучились.

— Она не поверит.

— Так сделай, чтобы поверила! Не ты ли, братец, сбегал с молебнов, посвященных поминовению предков, чтоб навещать сестрицу в монастыре? Поверь, выдать ее Волкам под залог мира — меньшее из наказаний для девки, из-за которой умерла наша мать. Пусть благодарит небеса, что в тот день, когда принималось решение сослать ее в монастырь или тихо сбросить с обрыва, ты уговорил нас выбрать первый из путей.

— Подло поступать так с Софией.

— Может быть. Но мы на войне, Игорь. А на войне все средства хороши.

София никак не могла уснуть.

Все ее дни были похожи один на другой: однообразные и унылые, как осенние дожди, горькие и безнадежные, как зимы на закате, не сулящие ни радости, ни любви. Сегодняшняя встреча с северянами ослепила подобно вспышке, выбив из привычной колеи, и мгновенно наполнила жизнь… новыми тревогами и недобрыми предчувствиями.