Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 102 – Юлия Марлин

Вместо обязанности осведомиться о его самочувствии и оказать необходимую помощь (как предписывали Заветы Сияния) поддалась внезапному порыву и, не думая ни секунды, прильнув к мужской груди и обняла. Судя по тому, как страстно ее обняли в ответ, такому же порыву поддался и князь.

— Все закончилось, — тепло его дыханья согрело щеку. — Их больше нет.

София прижалась еще теснее и, уткнувшись в рубаху, пропахшую дымом, свежестью весеннего дождя и вязким ароматом мецеллисы, зарыдала. Сильные, надежные руки мужчины дарили покой и защищенность. Утром воспитанная в строгости и запретах послушница, несомненно, устыдится и будет ругать себя за непристойное поведение, но сейчас ей хотелось, чтобы жаркие объятия Святослава продлились вечность.

Мечта не сбылась.

Через секунду в коридоре заметались огни. Князь и девушка стремительно разошлись по углам.Она опустила голову, стерла слезы и сделалась снова чужой и неприступной. На Святослава больше не смотрела. Впрочем, и он на нее.

— Олег! — Взвизгнул Милонег и бросился к наставнику.

В комнату ввалились Рогнед, Словен и тот к кому кинулся ребенок.

— Княжна, — Словен почтительно склонился и обратился к Святославу, — командир, все в сборе.

Стоило спуститься, Волки, к которым примкнули парни, внезапно преклонили перед заложницей одно колено, прижав руку к сердцу. Так северяне отдавали воинскую благодарность. София была польщена.

Лейдцы еще долго не отпускали девушку, подходили к ней, целовали руку и заверяли в верности и преданности, обещая служить той, которая спасла их от бесславной гибели в Обители Веры.

Из рассказов настоятельницы София помнила, что для уроженцев Девяти Княжеств, избравших путь воина не было более бесстыдной смерти, чем смерть от старости и смерть в постели. Если бы не ее решимость, все бы закончили свой путь сегодня с запятнанной честью, как трусы или предатели.

— Мы ваши вечные должники, — искренне клялись суровые воины.

— Придет день, и мы отплатим щедростью за благородство, уважением за отвагу и любовью за бесстрашие.

* * *

К девяти утра три десятка тел, накрытых покрывалами, лежали на площади. Двадцать семь принадлежало наёмникам, три — защитникам Ордена, среди которых, к скорби лейдцев, был член их отряда.

Святослав взирал на убитых, и казался хладнокровным куском камня, но стоило заглянуть в его пылающие гневом глаза, чтобы понять, в какой ярости командир. Рядом, заложив руки за спину, молчал угрюмый воевода.

— Это все, государь, — сообщил старший брат. — Если кому удалось выжить — бежали.

Брат Якович коротко подтвердил его слова:

— Мы осмотрели тела. Никаких отличительных знаков. Рун Дома тоже нет. Троих я узнал. Раньше они промышляли на Жженом Тракте грабежом и разбоем. Года два назад потерялись из вида. Мы надеялись, сгинули. Но нет.

— Я бы очень удивился, если бы мы нашли у них под левой лопаткой «Сину», — сурово гаркнул воевода.

Святослав прищурился.

— Это не значит, что Вепри не могли их нанять, — заметил Юрий, глянув на задумчивого князя: — Что думаешь?

— Предательство.

— В отряде?

— Нет.

— Кто-то из «Западного Щита»?

— Вероятно, — невозмутимо ответил Святослав.

— А может дело рук Семеона? — Рогнед ударил кулаком о перила крыльца, — зря мы его отпустили. Будь моя воля, я бы его…

Друг Святослава осекся и прикусил язык, заметив тяжелый взгляд соратников.