Онлайн книга «Живое Серебро»
|
– Ну уж нет! Раз уж мне не суждено остановиться на тебе, так быть же мне бабником, – задорно хохотнул Рокетт, и в ответ я сразу же одарила его искренним смешком. Ну что за чудесный парень! Ну какой же нужно быть глупой, чтобы в неосуществимых мечтах о бриллианте отвергнуть редчайший самоцвет! И тем не менее, я это сделала – я сглупила, и в момент совершения этой глупости не только не пожалела об этом, но и даже почувствовала пьянящее ощущения освобождения от бремени: мы поговорили по душам и освободились от пут недосказанности, теперь мы можем свободно дружить и не лелеять обманчивых надежд относительно друг друга! Берд Катохирис и Стейнмунн Рокетт – два из трёх самых настоящих, самых чистосердечных, самых лучших мужчин, которые случатся в моей жизни. Жаль, что всех трёх я в своей жизни оценю с опозданием, впрочем… Впрочем, третий успеет заставить меня прозреть прежде чем я успею проморгать и его тоже. Нет, я и его проморгаю, конечно, но не полностью, нет, а то, что не проморгаю, станет лучшим из всего, что со мной случится, но случится не в этой моей жизни – в совершенно другой, далёкой и сейчас абсолютно чуждой для меня истории, в которой я уже не буду мной настоящей, но буду мной будущей, совсем незнакомой мне нынешней. Для того чтобы понять, нужно просто прожить мою очень странную, откровенно пугающую, часто трагическуюи безусловно нестандартную жизнь. Почему я стану такой, какой стану? Вот моя история, разворачивается в реальном времени перед вашими глазами: для кого-то поучительно – не стоит видеть всё только чёрным или только белым! – для меня же просто болезненно, но… Эта моя жизнь, мои ошибки, мои расплаты и моя беспрерывная борьба. Вы могли клеймить меня по глупости своего незнания, но если полностью узнав мою историю вы не поймёте моей трагедии, значит, вы не лучше того, кого в этой истории до сих пор любили больше всех только за то, что ничего не знали о нём. Употребление воды не особенно подавляло голод, так что всё, о чём я могла думать, были мамины фирменные панкейки, щедро обмазанные солоновато-сладковатым сливочным маслом, отбивные из индейки в исполнении Берда, обожаемые Октавией и Эсфирой вафли со сливовым повидлом, и, конечно же, моё самое любимое блюдо – жареная рыба с гарниром из тушёного картофеля. Таких блюд я больше никогда в жизни не вкушу, ведь больше нет рук, умеющих готовить так… Только скорбь о погибших близких в сумме с периодическим употреблением воды и отвлекали меня от голода, с каждым часом становящегося всё более безжалостно-злым, что меня уже начинало откровенно пугать – ещё сутки, максимум двое суток без еды, и что потом? Сколько вообще без пищи может продержаться человеческий организм? Знаю, что точно дольше, чем без воды, но сколько? До финиша ещё больше десяти дней – столько без питания мы сможем хранить наше оптимальное физическое и психологическое состояния? Наверное, нам уже сейчас стоит или начинать паниковать, или начинать думать что-то толковое о том, как поймать какую-нибудь тучную белку, которыми кишит этот лес – только за последние пять часов я видела минимум шесть белок и ещё парочку каких-то бурундуков, а за вчерашний день я вообще видела по меньшей мере два десятка им подобных! Нет, так не пойдёт: мы в лесу, а не в пустыне, здесь на каждом шагу должно быть что-то съедобное, быть может, даже этот бесконечный мох под нашими ногами не что иное, как манна лесная – бери и жуй, как ту же кору… Вот откуда я знаю, что муравьёв можно употреблять в пищу? Берд, что ли, поделился своим бесценным опытом? Не помню, откуда знаю, да и неважно – ведь до сих пор я не увидела здесь ни одного муравейника! Если так пройдут ещё одни сутки, я, наверное,начну рассматривать каждую травинку за потенциальную порцию протеина. Думая так, я срываю травинку с пушистым колоском и, зажав добычу между зубов, начинаю с ещё большей хмуростью прислушиваться к зверскому урчанию своего желудка, как вдруг слышу урчание не своего организма. Ухмыльнувшись, я обращаюсь к Стейнмунну, шагающему в нескольких шагах впереди меня: |