Онлайн книга «Живое Серебро»
|
На душе даже во сне болело. Зачем мы так?.. Ну вот зачем?.. Глава 31Четвёртый день Ристалища Я проснулась первой. В округе стояла такая тишина, что мне показалось, будто именно она меня и разбудила, хотя, конечно, это было не так. Аккуратно, чтобы не побеспокоить Стейнмунна, я села, приподняла полу брезента и выглянула наружу. Снова утренний туман – невероятно красивое зрелище, хотя и заставляющее дрогнуть. На фигурной паутине, вывешенной пауком между листом высокого папоротника и замшелым камнем, бусами развеселись десятки микроскопических капелек выпавшей росы – красота, которую смог бы передать только профессиональный художник. Вытащив пальцы из длинных рукавов куртки, я аккуратно притронулась к разбитой нижней губе – трещина будто горела. Хорошо, что мы вовремя прижгли её алкоголем, но будет досадно, если шрам всё-таки останется и в итоге немного подпортит красоту моей мордашки. Бережно спрятав за пазуху выбившуюся наружу подвеску с кольцом Берда, я оглянулась через плечо и, увидев спящее лицо Стейнмунна, отвела взгляд, не желая смотреть на него, пока он беззащитен перед моим взглядом. Произведя тяжёлый вздох, я до боли зажмурилась и призналась самой себе в неприглядной правде: Стейнмунн ассоциируется у меня с моим болезненным прошлым, которое я хотела бы если не переделать, тогда забыть напрочь, в то время как Платина в моей голове ассоциируется с приятной, ничем не заполненной неизвестностью. Ясно, что Платина – птица не моего полёта: я всё равно что серый воробей, засмотревшийся на величественного орла, одно лишь перо которого троекратно превышает всё моё существо, – но и со Стейнмунном мне уже не быть. От этого осознания мне вдруг так резко, буквально за одну секунду, стало настолько печально, будто я потеряла в Кантоне-J не только свою семью, не только своих друзей, но и свою первую, безусловную, кристально чистую любовь, какой в моей жизни – что-то мне подсказывало это, – больше не будет… Чтобы отвлечься от своей внезапной печали, стремительно перетекающей в щемящую тоску, я посмотрела на свои наручные часы-компас. Этой ночью мне каким-то чудом посчастливилось спать крепко, так что я не проснулась даже от вибрации уведомления, приходящего каждые сутки ровно в полночь, и теперь мне было любопытно увидеть это оповещение. Вот оно: “Количество живых участников – 56”. То есть, за прошедшие сутки никто не умер, всеживы, а значит, все продолжают претендовать на победу. Я едва не почувствовала себя подлым человеком, поняв, что хотела бы видеть резкое сокращение заветной цифры, обозначающей количество наших противников, остающихся в строю, но в этот момент меня отвлекло шевеление рядом. Обернувшись, я встретилась взглядом с проснувшимся Стейнмунном, который сразу же поспешил сесть. – Ну что, Катохирис, подулись, можно и помириться? Неумение держать обиду – вот за что я его люблю. Вернее, любила… Точнее, всё ещё люблю, но теперь только как друга. Я взяла его за руку и сжала её покрепче, на что получила ответное пожатие ладони. – Не быть нам вместе, Катохирис. Но пообещай, что не позволишь быть рядом с тобой тому, кто не сможет оценить тебя по достоинству. Если уж не мне сделать тебя счастливой, пусть эта доля выпадет кому-то, кто будет лучше меня. – А ты пообещай, что у тебя будет кто-то лучший, чем девчонка, не способная разглядеть сквозь обёртку сердцевину. |