Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 100 – Елена Кондрацкая

– Да.

Я кивнула. Что ж, по крайней мере, честно. Кай останется на моей стороне ровно до тех пор, пока Надзор не скажет иначе. Что ж, это было предсказуемо. Хорошо, что я не отпустила его тогда, в библиотеке: пока между нами связь, пойти против меня она не позволит. Хоть одна хорошая новость.

– А кем стала твоя сестра?

– Не знаю. – Кай снова отвернулся к морю.

– Как это?

– Я видел её только спящей. Меня подводят к стеклу, знаешь, как в современных больницах, и она лежит там, за ним, на кровати. К ней подключены мониторы. Так было всегда.

– И тебе ничего не рассказывали?

– Нет. Вопросов задавать нельзя. Из-за них появляются новые порезы, да и всё равно никто никогда не отвечает. Пока что мне достаточно того, что она жива.

– Ты никогда не пытался…

– Вытащить её?

Я кивнула. Кай ухмыльнулся и неопределённо пожал плечами. Догадаться несложно: он пытался, но, разумеется, ничего не вышло. Я снова принялась кусать губы, размышляя. Семья для меня всегда была на первом месте. Ковен, в котором я росла, мама и её младший брат Ричард, тётушки и дядюшки, братья и сёстры, их семьи. Мы готовы были жизнь друг за друга отдать. И в итоге отдали. Кай тоже дорожил семьёй. Пусть и осталось от неё всего ничего.

– Как её зовут? – спросила я, не глядя на Кая, и не удержалась от неуместного смешка. – Герда?

– Кто? Почему ты так решила?

Я фыркнула.

– Ладно, сериалы, но не говори, что ты Андерсена не читал.

По озадаченному выражению лица Кая стало понятно, что никакого Андерсена он не знает и узнавать, собственно, не собирается. Я вздохнула, смиряясь с его странностями. В конце концов, ктознает, какой бы странной стала я за годы работы на Надзор.

– Так как её зовут? Твою сестру, – спросила я терпеливо.

– Айлин. Её зовут Айлин.

Когда Кай это произнёс, его губ коснулась лёгкая улыбка, мимолётная, но такая нежная, что у меня защемило в груди. Хотелось бы, чтобы и у меня был рядом хоть кто-то, о ком я могла говорить с такой же улыбкой. Но никого не было, и мне оставалось только впитать в себя улыбку Кая и попытаться прикрыть ею сосущую пустоту в груди.

– Красивое имя, – тихо сказала я, и голос мой потонул в шуме волн, но Кай услышал.

– Означает «солнечная». Она правда всегда напоминала солнце. Напоминает. Всё ещё напоминает. Маленькое спящее солнце.

Кай смотрел вдаль, туда, где над морем, в свинце туч, высоко-высоко пряталось солнце. Я легонько коснулась мизинцем его тёплой ладони, совсем быстро, тут же отдёрнула руку и спрятала в карман, будто боялась, что кто-то увидит. Кай повернулся ко мне, и я неловко улыбнулась уголком губ. Выражение чувств всегда давалось мне с трудом.

– Спасибо, что поделился, – сказала я, и это было искренне.

Кай кивнул и снова отвернулся к морю.

– Ты первая, кому я рассказал.

Дни сменялись неделями, туманы – дождями и снова – туманами. Жизнь в Стоункладе продолжалась, лекции, проходившие под размеренный шорох капель, вгоняли в дрёму, меня не беспокоили ни преследователи, ни призраки, и даже стало казаться, что всё вернулось на круги своя. Почти. Я всё ещё старалась не смотреть на пустующую кровать в комнате и периодически просыпалась от шорохов. Ах да, а ещё Эндрю Фостер. Он прочно вошёл в мою жизнь, точнее, в жизнь Мэй, которая везде таскалась с ним, будто с собачкой. А когда Эндрю не было рядом, Мэй только о нём и болтала. Через пару недель я знала об Эндрю Фостере всё и была уже готова на стенку лезть от любого упоминания о нём, но старалась не подавать виду. На первом курсе, по уши влюблённая в Генри, я досаждала Мэй не меньше. И если Джиа могла попросить меня заткнуться, то Мэй стойко терпела рассказы о том, какие красивые у Генри глаза и какие классные штуки он умеет вытворять языком.