Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 99 – Игорь Маслобойников

– Не понял… – прищурился Лум.

Пэк недовольно сдулся. Во второй раз так точно воспроизвести поток сознания он не смог бы, потому сказал просто:

– Короче! Свалим всё на древних. Им же всё равно. Но, может быть, это… там отыщется и средство спасения! А почему нет? Страдалимус же говорил: «На всякую подлость всегда найдётся анти-подлость!»

Невер́а Лум заметно просиял:

– Библиотека, говоришь? – и, возложив лапу на плечо малыша, одобрительно угукнул: – Славная мысля́, дружище, растудыт её в тую! Тогда ты это… – дуй в библиотеку, а я метнусь к нашему дубу Лота, за желудями. Натрескаемся, просветлеем помыслами и узрим, что типонаворотили. Да?

– Не стал бы я это… злоупотреблять желудями. Потом можем того… не соскочить.

– Если пентаграмма того… означает мглистые времена, лучше будет это… и не соскакивать.

Они даже подумать не могли, что с этой самой минуты любые попытки что-либо изменить окажутся тщетны. Более того, с последним словом крепыша яркая молния вспорола мглу, озарив перепуганные морды обоих рыжиков, и двухсотлетний дуб Лота со столь необходимыми в сложившихся обстоятельствах желудями, произрастающий во дворе замка, полыхнул ярким пламенем, словно сухая щепка, присыпанная порохом. Шуршики, не сговариваясь, ринулись к оконному проёму, дабы впечатлиться леденящим кровь зрелищем, но тут сама комната содрогнулась и заходила ходуном. Бедолаги обернулись, пытаясь сообразить, что происходит, и шерсть на их загривках заколосилась от ужаса. Пентаграмма на столе взорвалась зеленовато-голубоватым столбом света, что пробил крышу чердака и буквально вонзился в небо, занавешенное чёрными тучами. На мгновение мгла расступилась, обнажив пугающе-кровавый диск Луны, на который пятном лёг «Знак МУРГА» – латинская «S» перечёркнутая из угла в угол.

Неве́ра не без труда сглотнул,оборотился к вздрагивающему в волнении и предчувствиях соучастнику очевидного вандализма и заявил без тени иронии:

– Это, брат Пэк, полная кукузятина…

Окрестности оглушил пронзительный волчий вой, Луну вновь затянуло тучами, а небеса низвергли из себя на притихший мир тонны воды.

* * *

– Я рыжая! Рыжая! – всхлипывала принцесса Лея, и била кулачками по бархатному стульчику кареты. – Я никогда, никогда не выйду замуж!

Дождь плотной пеленой занавесил действительность. В десяти шагах человеческие фигуры теряли всякие очертания. Померанская ведьма стояла перед дверцей кареты, не обращая внимания на то, как стремительно тяжелело от воды её платье. Рядом мялся дворецкий, старавшийся всячески оградить королеву от водопада, и очень переживал, что получалось это неважнецки. На крыльце появился Владислав и заторопился по лестнице вниз. За ним едва поспевал слуга с зонтом. Марго захлопнула дверцу кареты, и её туфельки, утопая во влажной щебёнке, захлюпали навстречу их величеству…

– Я отвезу Лею домой и тут же вернусь, – сказала она без всякого предисловия.

– Конечно, Марго, – растерянно кивнул правитель Широкороссии. – Извини, нехорошо получилось.

– Но ведь ничего страшного не произошло… – раздался за спиной их величества голос королевы. – Это же просто спектакль…

Марго бросила на Ольгу беглый взгляд и удивилась: тщетно травимая, но так и не побеждённая, ревность вновь напомнила о себе. В груди подала голос давняя жаба.