Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– Поживём – увидим, Красная шапочка… – улыбнулся парнишка, отворяя калитку в королевский сад. – Милости просим… – О-о-ой! – растеклась малышка интонацией и озорно́ хихикнула. – Как вы неподражаемо элегантны, сударь… – сделав лёгкий книксен, она величаво прочапала внутрь, после чего деловито вскинула ладошку: – И хватит обзывать меня «Красной шапочкой». Где ты видишь её? Нету! Всё! Лето пришло, ёк-макарёк. Шапочку свою кроха, действительно, уже не носила. Дни наступили жаркие, а когда трудишься, имея дело с огнём и лопатой, силёнки прилагая немалые, шапчонка и вовсе помеха. Прозвище же продолжало преследовать маленькую хулиганку. Поначалу она протестовала, но не долго, да и силы возражать скоро кончились. Оставалось только ворчать, надеясь, что однажды ей тоже посчастливится найти яркое прозвище для друга Вани, чтобы потом вдоволь насладиться сладким и колким отмщением. – И вообще, ну, шапочка, ну, красная, ну, чего тут такого-то, разрази меня гром?! – Ляль, откуда эти выражения? – Это не выражения! Это местный колорит! – девчушка выразительно пощекотала пальчиком воздух. – Нет, тебя точно нужно запереть под замок. А то нахватаешься у местной детворы всякой всячины, потом красней за тебя! – Ой! Нашёл, на кого сухариком хрустеть?! – Лялька! – в голосе Вани появились стальные нотки. – По-моему, тебе говорили уже: ругаться для девочки – неприлично! – Какой же ты зануда, Ванечка! Такой большой, и такой дремучий, как медведь! «Ругаться для девочки – неприлично!» АААА! Ваня хоть и был измотан, но тут уж не выдержал и засмеялся. – Чё ржёшь, дырявый ты башмак, – продолжала Ляля с самым независимым видом, – пупок надорвёшь, а заплатку не поставишь! – но через мгновение тоже растеклась в лукавой улыбке. Так они и подошли ко дворцу, подтру́нивая[61]друг над другом, дабы развеять мрачные мысли о ещё не вернувшихся из похода и может быть самим чуточку приободриться и приободрить. У парадной лестницы топтались лошади, запряжённые в телеги. Широко раздувая ноздри, они улавливали неприятный запах чудовищ, что шуршики выносили из подвалов и складировали в повозки, отчего заметно нервничали. Мужички с опаской посматривали на рыжих зверьков, не вызывающих особого расположения. А уж когда на свет вышли чёрные – один маленький, тащивший на загривкешишигу, а другой просто гигантский, несущий на могучих плечах сразу четырёх вурдалаков – возниц и вовсе тряхнуло мелкой дрожью. Их с детства учили, от ушастых наглецов не стоит ждать ничего хорошего: оберут, обворуют, а то и сердце вырвут, что, конечно же, вызывало особую озабоченность. Однако странным помощникам доверяла царствующая чета, стало быть, и им, перевозящим к пылающим ямам павшую нечисть, следует быть поприветливее. Шуршики чувствовали общую настороженность, посему посматривали на человеков пресурово, дабы те не особенно раскатывали губёшки, будто они свои в доску. Нагонять же кошмарики в их натуре было самое что ни на есть любимое занятие. Потому всех очень удивило, когда Ваня и Ляля, поднимаясь по ступеням в королевские пенаты, приветственно шлёпали своими ладошками по лапам спускающихся навстречу шерстяных мрачняг. То, что стая решила задержаться, поначалу вызвало недоумение Ольги и Владислава. Все договорённости исполнены, за исключением воскрешения невесты королевича. На что ещё надеяться-то? После того как Ярик покинул усыпальницу, вернув обещанное колечко, самое разумное было бы помахать лапкой и отправиться восвоя́си. Однако, когда речь зашла о церемонии прощания с отцом Мефодием и Иринкой, Тихий Тук попросил не торопиться с траурными обрядами. Даже соплеменники вопросительно округлили глаза, услышав неожиданное заявление, после чего стая покинула фамильный склеп, о чём-то совещалась довольно продолжительное время, а затем объявила, что они были бы весьма признательны королю и королеве Широкроссии, если бы им было позволено задержаться. |