Книга Разрушенные клятвы, страница 147 – Катарина Маура

Рука Зейна скользит по моей талии, он вздыхает, начиная просыпаться. Его глаза медленно открываются, и он улыбается мне. Мое сердце бешено колотится. Я делаю неровный вдох, желая задержать этот момент. Но знаю, что не смогу.

Он моргает несколько раз, прежде чем резко садится. Простыня сбивается у него на талии, он проводит рукой по волосам, его взгляд скользит по моей детской комнате и разбросанной вокруг одежде. Зейн закрывает глаза.

Я наблюдаю, как его тело напрягается, как испаряется каждая капля той нежности, что была в нем секунду назад, как на место встают стены, за которыми он привык прятаться. Я скучаю по нему. Я даже не осознавала, как сильно, до вчерашнего вечера.

— Зейн, — шепчу я, садясь и натягивая одеяло на себя.

Он смотрит на меня,его взгляд ничего не выдает.

— Нам пора домой. У меня есть дела, а потом я заеду к бабушке.

Он звучит так… отстраненно. Как будто прошлой ночью ничего не было. На его лице написано сожаление, и, тяжело вздохнув, он начинает вставать. Я хватаю его за руку, и одеяло падает с моей груди. Его тело напрягается. Он смотрит на мою руку, и в его глазах мелькает легкое раздражение.

— Я поеду с тобой, — говорю я. — К бабушке.

В его взгляде проскальзывает удивление, и я вижу, как напряжение в плечах немного спадает.

— Правда?

Я киваю.

— Ты говорил, что тебе становится все сложнее находить оправдания, верно? Мы не можем провести три года вот так. Я… я думаю, будет лучше, если мы…

Я чувствую, как мурашки пробегают по моей коже. Он терпеливо ждет, пока я закончу.

— Давай притворимся, — выдыхаю я, не в силах подобрать более точные слова.

— Притворимся?

— Наши семьи переживают за нас, так что… не будет ли проще просто показать им то, что они хотят видеть? Я ценю то, что ты сделал для меня вчера с моими родителями. И если я могу, я бы хотела сделать то же самое для тебя. Я знаю, тебе трудно в это поверить, но я не хочу все время с тобой воевать.

Зейн внимательно изучает мое лицо, а затем вздыхает.

— Селеста… — мягко произносит он, подбирая одеяло и заворачивая в него мои плечи, скрывая мое тело от взгляда. — Не знаю… В принципе, это не самая плохая идея. Три года — это долго, и я правда не хочу, чтобы наши близкие все это время переживали. Просто…

Он отводит взгляд и проводит рукой по волосам. Я опускаю глаза, заставляя себя не пялиться на его торс. Почему этот момент кажется таким… интимным? Даже после всего, что было ночью.

— Что? — шепчу я.

Он тяжело вздыхает и снова ложится, его глаза ловят мои.

— Ты ранила моих братьев и сестру сильнее, чем можешь себе представить. Я никогда не рассказывал им, что ты сделала со мной, Селеста. Не думал, что они смогут это выдержать. Они любили тебя всем сердцем, а ты просто ушла. Я понимаю, почему. Но они — нет. С их точки зрения, мы просто расстались. Худшим возможным способом. А потом ты просто вычеркнула их из своей жизни, несмотря на все их попытки удержать тебя. А они бы удержали, знаешь? Они любили тебя настолько, что остались бы твоими друзьями, даже после того, как ты разбила мне сердце. Потому что они не знали деталей. Они не знали,как ты меня предала.

Свежая боль накрывает меня волнами, и я прикусываю губу, не в силах взглянуть на него. Я сожалею о многом из того, что сделала пять лет назад, но боль, которую я причинила им, стоит на вершине этого списка.