Книга Разрушенные клятвы, страница 144 – Катарина Маура

— Ну, дорогая жена, тебе есть что объяснить.

Она поворачивается ко мне лицом, и я замираю, зачарованный румянцем, заливающим ее щеки.

— Я… эм… насчет чего?

Я прищуриваюсь, стараясь скрыть улыбку, когда она одаривает меня этим дьявольски знакомым невинным взглядом.

— Про коровье дерьмо, например.

— Ах это… — ее голос звучит тонко, почти пискляво. — Я… эм… могу все объяснить.

— Да? — мне действительно интересно, какую историю она выдумает на этот раз. Эта привычка — сочинять безумные, но на удивление правдоподобные байки, когда нужно выкрутиться, — досталась ей еще от Сиерры. Забавно, что она до сих пор так делает.

Селеста нервно смеется, заправляя прядь волос за ухо.

— Ну, не знаю… Просто показалось логичным?

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, а затем быстро разворачиваю нас, прижимая ее к двери.

— Да? — тихо спрашиваю я, нависая над ней. Она такая мягкая, такая теплая… такая правильная. — Как именно тебе показалось логичным, что я купил коров только ради свежего навоза?

Я стараюсь не выдать веселье, но, черт, это чертовски сложно. Именно за это я влюбился в нее тогда. И, похоже, снова влипаю.

— Что еще ты наврала своей маме обо мне, а?

Она изо всех сил старается сдержать улыбку, но затем неожиданно заливается смехом, больше не в силах держать себя в руках. Звук ее веселья заставляет мое сердце колотиться быстрее, и я обхватываюее запястья, прижимая к двери над головой. Удержать свою собственную улыбку уже невозможно.

— Вот так смешно, да?

Она кивает, ее грудь прижимается к моей. Она дышит так же тяжело, как и я, и на несколько секунд нам просто достаточно этого момента, просто быть.

— Я сказала ей, что ты лично выбираешь все удобрение и у тебя есть целый процесс отбора нужных тебе образцов для теплицы, — хихикает она.

Я опускаю лоб к ее лбу, улыбка срывается с губ сама собой.

— Чокнутая, — шепчу я.

Наши носы соприкасаются, ее смех стихает, дыхание сбивается. Она замирает, едва заметно наклоняя голову, так что ее губы скользят по моим, но в последнюю секунду она одергивается, будто действовала инстинктивно, а потом опомнилась.

Я сглатываю, мои губы остаются совсем рядом с ее. Черт, как же легко было бы ее поцеловать… Но если я буду снова и снова поддаваться этому, то уже никогда не смогу уйти. Я отпускаю ее запястья и делаю шаг назад, но прежде чем успеваю создать между нами хоть какое-то расстояние, ее пальцы обвивают мою руку, удерживая меня на месте. Я смотрю вниз, на наши сплетенные пальцы, а затем поднимаю взгляд к ней. В ее глазах читается жажда, такая глубокая, что у меня перехватывает дыхание. Она хочет этого так же сильно, как и я, и, черт возьми, я не могу отвести взгляд.

Селеста делает шаг ко мне, сокращая расстояние, которое я попытался создать. Ее свободная рука скользит вверх по моей груди, обвивает шею, ее взгляд умоляет, когда она встает на цыпочки. Я выдыхаю, когда ее губы нерешительно касаются моих. Раз, другой. Потом ее пальцы пробегают по моему затылку, зарываются в волосы. Я срываюсь, как всегда. Она стонет, когда мои пальцы запутываются в ее кудрях, а я отвечаю на поцелуй жадно, грубо, с оттенком злости. Даже спустя все эти годы я не могу ей отказать. И это сводит меня с ума.

Ее пальцы выскальзывают из моих, и она отступает, тяжело дыша, обе ладони прижимает к моей груди, ее прикосновение горячее даже через ткань рубашки. Я резко втягиваю воздух, когда ее пальцы дотрагиваются до верхней пуговицы. Она расстегивает ее, ее взгляд наполнен жаром. Я не могу оторваться от нее, когда она продолжает двигаться вниз, с каждым разом заставляя мое сердце биться быстрее. Я не прихожу в себя, пока она не доходит до середины, и только тогда мои руки ловят ее запястья, удерживаяих.