Книга Временная жена, страница 119 – Катарина Маура

Я киваю, но слезы текут еще сильнее. Лука садится рядом и крепко обнимает меня. Сердце разрывается на тысячи осколков. Он не говорит ни слова, просто ложится вместе со мной, прижимая меня к себе так, что мое лицо оказывается у него на шее. Он держит меня, пока я окончательно не рассыпаюсь, его тепло приносит хоть какое-то утешение.

— Я… Я так хотела, чтобы ты познакомился с ней раньше. Бабушка значит для меня все. Если бы не она, я бы не стала той, кем являюсь сейчас. Она всегда была моим светом, маяком в темноте. Ты бы ее полюбил. Она такая веселая, такая мудрая, и готовит она просто божественно.

Он целует меня в макушку и тихо отвечает:

— Я знаю, любовь моя. Помнишь, как я пытался приготовить ее такитос? Это было полным провалом. Но однажды я попрошу ее научить меня. И ты права, она действительно веселая. Помнишь, как она поддразнивала тебя, когда мы впервые рассказали им о нас, и назвала меня дьяволом?

Лука касается моей щеки, улыбаясь:

— Я знаю, как это больно, милая. Но эти эпизоды… это не она. Она просто напугана и запуталась. Это естественная реакция. Я никогда не буду думать о ней плохо из-за этого, так что не волнуйся о том, что я подумаю. Как я могу видеть в ней кого-то другого, если она воспитала такую замечательную женщину, как ты?

Мои глаза снова наполняются слезами, но на этот раз по другой причине.

— Лука, — шепчу я. — Честно говоря, я очень боялась привезти тебя сюда. Я не хотела, чтобы ты увидел, насколько несовершенна моя семья. Ты всегда видел во мне компетентного партнера, но дома… я словно забываю, кем стала. Я не хотела, чтобы ты увидел это и разочаровался во мне.

Он поворачивается ко мне лицом, ложась на бок, чтобы мы могли смотреть друг на друга.

— Я догадывался. Ты вся напряженная с тех пор, как мы приехали, и почти ничего не говорила. Ты замкнулась в себе и стала нервной, а это не похоже на тебя. — Он убирает прядь волос с моего лица и вздыхает: — Ничего из того, что ты скажешь или сделаешь, не изменит моих чувств. Ты моя жена, Валентина, в горе и в радости. Я хочу не только самые лучшие частитебя, детка. Я хочу тебя всю, со всеми твоими страхами и сомнениями.

Я смотрю в его глаза, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Вот почему мне так страшно в последнее время. С каждым днем он забирает себе все больше моих мыслей, больше моих чувств, больше меня, чем я готова ему отдать.

Лука

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на карманные часы, в которых навсегда застыло изображение моей матери. Не могу не задуматься, гордились бы родители мной сейчас. Я почти осуществил мечту отца, но одобрили бы они человека, которым я стал, и выбор, который сделал? Хлопали бы они мне или осудили бы за то, что я собираюсь сделать?

Дверь в кабинет распахивается, и я мгновенно захлопываю часы. Входит Мигель Гарсия с самодовольной улыбкой. Теперь я вижу сходство — у Валентины такие же глаза. Единственное хорошее, что он ей дал. Как он мог смотреть в эти прекрасные карие глаза и уйти? Как мог оставить ее?

Я до сих пор помню, как бедно она выглядела, когда впервые пришла ко мне работать. Она так и не узнает, но именно из-за нее я ввел бесплатные обеды для всех сотрудников в нашей компании. Я заметил, что она каждый день ела лишь дешевую лапшу быстрого приготовления, несмотря на зарплату, которую я ей платил. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что все деньги она тратила на семью.