Книга Временная жена, страница 118 – Катарина Маура

— Да, — шепчу я. — Я очень счастлива.

Мама следит за моим взглядом и тихо вздыхает:

— Надеюсь, что я ошибалась, — произносит она так тихо, что я едва слышу ее слова.

Я напрягаюсь, опасаясь, что она начнет говорить об отце и о том, как он поступил с ней. Я не хочу, чтобы Лука слышал это, особенно теперь, когда он знает, кто мой отец. Возможно, это глупо, но я хочу сохранить ту иллюзию, которую сама же и создала. Сегодняшний вечер проходит так мирно, и я хочу хотя бы на мгновение поверить в то, что я — просто счастливая замужняя женщина в кругу любящей семьи.

— Просто будь осторожна, — добавляет она. — В конце концов, все мужчины одинаковы. Им нужно только одно. Сейчас все может казаться красивым и веселым, но со временем блеск тускнеет. Твой отец был таким же. Я очень за тебя переживаю, Вэл. Я не хотела, чтобы ты выходила за негозамуж. Брак должен быть союзом равных. Я не хочу, чтобы тебя ранили.

Я закрываю глаза, с трудом сдерживая раздражение:

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я. — Не сегодня, мам.

Она хмурится, и я готовлюсь к очередному потоку жалоб. По мнению моей матери, я должна быть благодарнее за то, что она есть у меня, и более чутко относиться к ее прошлым страданиям. Обычно я стараюсь понять ее, но сегодня у меня просто нет на это сил.

Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем она успевает произнести хоть слово, я замечаю, как Лука дергается в сторону. Бабушка резко шлепает его по руке, и я с удивлением оборачиваюсь к ним.

Ее лицо внезапно искажается тревогой и страхом:

— Кто вы? — спрашивает она, голос дрожит от паники. — Т-т-ты… П-почему ты в моем доме? У меня нет ценных вещей, — торопливо добавляет она, испуганно глядя на Луку.

Она вскакивает на ноги и делает шаг назад, почти спотыкаясь о кофейный столик. Ее сиделка подскакивает к ней в тот же миг, движения быстрые, но осторожные.

— Бабуля, — произношу я, вставая, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. — Это мой муж, бабуль. Все в порядке.

Она поворачивается ко мне, но в ее глазах нет ни капли узнавания. Сердце сжимается, когда она поднимает руку и пытается ударить меня. Я отступаю назад, ошеломленная.

Моя бабушка всегда была моим миром, моим якорем. Видеть, как она смотрит на меня, не узнавая, — невыносимо больно. Невозможно смириться с тем, как ее разум медленно угасает, особенно когда она всегда была одной из самых умных и смелых женщин, которых я знала.

— Уходи, — быстро говорит мама, голос звучит напряженно. — Иди в свою комнату. Если вокруг нее будет слишком много людей, она только больше разволнуется. Все будет хорошо, Вэл. Обещаю. Но тебе нужно уйти.

Лука берет меня за руку и ведет вверх по лестнице, пока крики бабушки не становятся совсем далекими. Она не понимает, почему в ее гостиной находится сиделка, и выражение растерянности на ее лице не отпускает меня даже тогда, когда я сажусь на кровать в своей комнате.

Лука опускается передо мной на колени и накрывает мои руки своими ладонями.

— Валентина, — шепчет он с болью в голосе. — Ты в порядке?

Я опускаю глаза на его обручальное кольцо, и одна одинокая слеза скатывается по щеке. Лука нежно обхватываетмое лицо, вытирая слезы большими пальцами, в его глазах читается беспокойство.

— Не плачь, милая, — бормочет он. — Пожалуйста, моя любовь. Обещаю тебе, наши врачи делают все возможное, чтобы помочь твоей бабушке.