Книга Рождественский Пегас, страница 51 – Зои Чант

В груди Джексона что-то — какая-то тайная часть сердца, души или того, что там полагается иметь людям, — встрепенулось и замерло, ожидая подвоха. Олли замолчала. Ее взгляд метнулся в сторону — она всегда так делала, когда советовалась со своей совой. Она нахмурилась.

Это сработало!шепнула сова внутри нее. Теперь ты счастлива, верно?

— Но как это возможно? — Джексон не хотел спрашивать, но должен был. Выражение ее лица… — Твоя сова…

— Она пыталась помочь, — в ее голосе смешались растерянность и нежность. — Всё это время. Я думала, что мне нужна определенность, и она пыталась мне ее дать. Я никогда не показывала ей, как мне плохо, и вот…

— И вот она бросила тебя в прорубь!

— Я уже говорила: она считала, что у нее есть веская причина.

— Как кольцо может быть веской при…

— Где оно? — глаза Олли блеснули. Она принялась шарить под одеялом. — Я уверена, оно где-то здесь. Я же держала его в руке, точно помню…

— Да что такого в этом чертовом кольце? — спросил он, почти смеясь, пока она вела раскопки в постели.

— Дело не в кольце. Дело в том, что оно символизирует. Ага!

Она выпрямилась, победно сжимая кулак.

— Что ты делаешь?

Уголки ее губ дрогнули. Он не понимал, то ли она смеется, то ли сдерживает слезы.

— Я призналась своей сове, как мне было плохо и почему. Сказала, чтолюблю тебя. И она отправилась добыть мне это. — ее глаза сияли, и он так и не понял: слезы ли это счастья или печали. Она перешла на шепот: — Она хотела всё исправить.

Она сжимала кольцо так же крепко, как когда он вытащил ее из воды. Тогда он даже не смог разжать ее кулак. Теперь же он осторожно, один за другим, разогнул ее пальцы. На ее ладони блеснуло чужое обручальное кольцо. Джексон сглотнул.

— На мои пальцы оно точно не налезет, — выдавил он.

— Мы не можем его оставить! — она отдернула руку и бросила кольцо на тумбочку. — Я сова, а не сорока.

— Но ты только что сказала, что твоя сова его и стащила.

— Мы его вернем, — решительно отрезала она. — Так будет правильно.

Сердце Джексона заколотилось о ребра.

— Я думал, ты хотела поступать неправильно?

Олли посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом, в котором больше не было тайн. Она была счастлива, и Джексон почувствовал, как в его душе приоткрывается дверца для надежды: может быть, и он имеет на это право.

— Это другое, — промурлыкала она. — Когда дело касается тебя, я всё еще собираюсь делать глупости. Пусть это не судьба, пусть мы не предназначены друг другу… я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Слова повисли в воздухе. Один удар сердца. Второй. А потом Олли поцеловала его. Ее губы всё еще были прохладными; Джексон обхватил ее руками и целовал до тех пор, пока они оба не начали задыхаться, а ледяная вода не превратилась в далекое воспоминание. Когда поцелуй прервался, они уже лежали — он даже не заметил, как это вышло, — запутавшись в одеялах.

— Двенадцать месяцев, — проворчала Олли, обжигая его щеку дыханием. — Двенадцать… что со мной было не так?

Она поцеловала его прежде, чем он успел ответить, и продолжала целовать, пока он не забыл сам вопрос. Ее тело, горячее и напряженное, прижималось к нему. Он провел руками по ее бокам. Прошло столько времени с тех пор, как он видел ее, касался ее… Он зашипел, когда ее пальцы наткнулись на свежий синяк у него на боку.