Книга Рождественский Пегас, страница 49 – Зои Чант

— Всё случилось, когда мы накрывали наркодилера в старом складе у доков. Мы с Хардвиком зашли первыми. Мы часто так делали, потому что у него способности оборотня: он сильнее, быстрее и чует, когда люди лгут. Говорит, это фишка грифонов. — он снова умолк. Слова давались с трудом, каждое предложение прорывалось сквозьсомнения. — Но я был отвлечен.

— Чем? — тихо спросила Олли. Ответ был едва слышным:

— Мыслями о тебе.

Ее захлестнуло чувство вины. В него стреляли из-за нее?

— Нет! — быстро сказал он, читая стыд на ее лице как открытую книгу. — Не вини себя. Это не ты, Олли. Это я. Я сбежал из гор, сбежал от тебя. Но я не смог оставить тебя в прошлом. Я думал о тебе постоянно. Я просыпался с мыслями о тебе и видел тебя во сне.

Он снова замолчал. Она сжала его руки в бессловесной поддержке.

— Прямо перед тем, как войти, Хардвик повернулся ко мне и спросил: Ты готов?Я ответил Да. А что мне еще оставалось? — он горько усмехнулся. — Хардвик просто посмотрел на меня и сказал: Ты лжешь. Если тебе нужно отсидеться в сторонке в этот раз, напарник, скажи сейчас.

— Но ты не сказал, — прошептала Олли. Потому что признать, что что-то не так, значило признать, что ты не справляешься. Признать, насколько ты потерял контроль.Ее сова беспокойно заворочалась внутри.

— Нет, не сказал. Я снова повторил, что в порядке, он отвел взгляд, и я понял: он знает, что я лгу самому себе уже несколько месяцев. Как он мог не знать? Но он прикрыл меня, как и всегда. Не сказал ни слова, просто пошел рядом. А потом… потом началась стрельба…

Его руки в ее ладонях стали холодными. Она поглаживала их большими пальцами, стараясь не смотреть на шрам у виска.

— Один парень… он чуть не достал Хардвика, потому что тот слишком увлекся, прикрывая меня. Хардвик понимал, насколько я не в себе. Он видел это лучше, чем я сам.

— А Хардвик… — нерешительно начала она. — Он…

Джексон покачал головой.

— Нет, он в порядке. Я снял стрелка прежде, чем тот добрался до моего напарника, но сам поймал пулю.

«Поймал пулю». Простая фраза для чего-то столь ужасного. Она почти видела его на полу склада — кровь повсюду, на одежде, на его любимом лице.

— Ты мог погибнуть, — голос сорвался.

— Но не погиб. — он почти улыбнулся. — Зато остался этот лихой шрам. По крайней мере, так его называет мама. Она выдавила слабую улыбку.

— У твоей мамы чувство юмора еще хуже твоего.

Он покачал головой. Волосы снова упали на лоб, скрывая отметину. Не думая, она протянула руку и снова убрала их.

— В больнице у меня было много времени подумать. Словно я наверстывал всё то время, когда старался недумать.О тебе. О ситуации здесь. О том, как я всё бросил… Мы ведь даже не поговорили. Я никогда не говорил тебе… — он оборвал фразу. Его лицо напряглось. — Я чуть не угробил Хардвика, потому что не мог признать, что слишком задерган, слишком разбит, чтобы работать в ту ночь.

— Это не твоя вина. — внезапная вспышка озарения — такая, какие случались у нее раньше, когда она и ее сова работали заодно, а не против друг друга. — Хардвик ведь сказал тебе то же самое, верно?

— Да, — признал Джексон, глядя в сторону.

— Вы всё еще друзья.

— Наверное. Я почти не видел его после стрельбы, только когда он приходил в больницу. Я просто ушел. — его улыбка была больше похожа на страдальческую гримасу. — Как я обычно и делаю.