Онлайн книга «Рождественский Пегас»
|
Я должна была услышать, как ты подходишь, — ответила она. Прошло несколько длинных, мучительных минут без ответа. Потом телефон завибрировалу неё в руках. Я оставил свой грузовик у Puppy Express. Завтра утром буду за ним. Решил предупредить заранее на этот раз. Следующее сообщение пришло почти сразу, будто он отправил его, не успев передумать: И, может быть, мы сможем поговорить. Поговорить. Слово было как ледяная вода, просочившаяся под воротник. Потому что они не говорили. Ни после того, что случилось. Ни когда Джексон уехал. Ни за весь прошедший год. Живот скрутило. О чём им говорить? Он знал главное. Она всё испортила. Он не был её парой, и как бы она ни чувствовала себя на самом деле, это означало, что ей нечего ему предложить. Ничего настоящего. Ничего истинного. Я не думаю, что это хорошая идея. Она отправила сообщение — и ждала, пока луна пройдёт по небу. Он не ответил. Глава 11 Джексон 3 дня до Рождества Он слишком поздно спохватился насчёт такси. Да и смотреть на телефон не мог — не после того последнего сообщения, опять вспыхивающего у него перед глазами. Я не думаю, что это хорошая идея. Если ему было нужно хоть какое-то доказательство того, что его здесь не ждут… Ночь он провёл на диване, по очереди сверля взглядом фальшивые угли в газовом камине и вырывая из сна жалкие клочки. Каждый раз, как только он закрывал глаза, сны ломались — будто что-то нависало над ним… или, возможно, сидело внутри. В любом случае, это оставляло в нём раздражение и беспокойство. Эндрю не проснулся, пока кухонные кукушки не отсчитали двенадцать. К тому времени Джексон уже заливал в себя третью кружку кофе. Он подумывал уехать, пока Эндрю не проснулся, но какая-то часть его — очень маленькая часть — чувствовала ответственность за мешок костей, который он сгрузил прошлой ночью на кровать. Эта часть только уменьшалась каждый раз, когда кукушка устраивала свой концерт. Тот, кто её проектировал, явно никогда в жизни не слышал настоящей птицы. Более раздражающего звука просто не существовало…. — Да кто-нибудь сверните этой птице шею! — …наверное, это важно для чьей-то культурной традиции,— подумал Джексон и поморщился на самого себя. Сколько он собирается продолжать это — ставить себя в противоположность Эндрю только чтобы убедить себя, что они разные? Кукушечные часы были чудовищем. Дом есть дом — какой бы у него ни был фасад. Он десятилетиями жил спокойно с тем, что он высокий, с вихрастой шевелюрой и крепкой челюстью… пока не узнал, от кого ему это досталось. — Где, чёрт возьми, я? Что это? Что— Дельфина! Дельфина? Почему тут… Глухие удары и стоны сопровождали путь Эндрю из спальни. По звуку выходило, что дверь он находил, врезаясь в участок стены за участком, пока один наконец не поддался. Джексон растёр лицо. — На кухне, — крикнул он. В ответ раздалось ещё несколько ударов и сочный поток ругани. Дверь на кухню осталась нетронутой. Он перестал тереть лицо и уткнулся лбом в ладонь. Кто бы мог подумать — все те смены, когда он присматривал за «пьяным другом», готовили его к воссоединению с дорогим папашей. — Кухня! — выкрикнул он снова — и дверь распахнулась. В щели показалось лицо Эндрю.Вчера оно было багровым — классический «царь мира» в состоянии эйфории, когда алкоголь прыгает по мозгам и всё вокруг сияет. |