Книга Рождественский Грифон, страница 91 – Зои Чант

Глава 29. Дельфина

Они направились к центру площади. В последний раз, когда она видела ее, перед тем как отправиться на поиски портала, площадь была освещена активностью. Она все еще была освещена, но что касается оживленности…

Кончик мишуры оторвался и медленно, поблескивая, поплыл вниз.

Это было самое живое существо во всей округе.

За неделю до Рождества площадь в Pine Valley буквально бурлила от радостного возбуждения. Счастливые возгласы сливались с рождественскими гимнами, когда друзья замечали друг друга сквозь деревья, увешанные мишурой, и собирались на спонтанные посиделки с выпивкой под гирляндами, или носились между витринами, чтобы полюбоваться праздничными украшениями каждого магазина. Это было словно из сказки, только вместо ведьм, троллей и принцесс Pine Valley был домом для особой, сгущенной рождественской магии…

…и драконов, помешанных на Рождестве, и стаи самых дружелюбных адских гончих, о которых она когда-либо слышала, и угрюмого пегаса, только вставшего на крыло.

Честно говоря, ведьмы не выглядели бы здесь неуместно.

А сейчас они смотрелись бы еще уместнее. Без толп покупателей и отдыхающих площадь казалась меньше и холоднее. Даже мерцающие огоньки выглядели немного печально, когда некому было под ними сиять.

Рядом с ней Хардвик облегченно вздохнул.

Она посмотрела на него. На его губах мелькала тень улыбки. Идеально для этого рождественского города-призрака… что идеально для него. Конечно.

У Дельфины на губах тоже зародилась ответная улыбка.

Возможно, вместо того чтобы думать об этом месте как о заброшенном, ей стоило думать о нем как о готовом и ждущем, чтобы они его нашли.

Андерс издал зевок, от которого хрустнула челюсть.

— Если уж я буду умирать с голоду, то умру, пытаясь съесть того оленя. — Он засеменил к одной из моделей оленя в натуральную величину, с серебряными колокольчиками и леденцами на палочке, свисающими с его рогов, и эффектно растянулся на его спине. — Вот. Мертв. Погоди, это настоящие леденцы?

— Это не сбалансированный завтрак, Андерс, — автоматически сказала Сара. Она осмотрела ближайшие витрины. — Это ресторан? О, он закрыт. Но что-то должно быть открыто. Вэнс, как насчет той пекарни, которую ты нашел в прошлом году… — Она достала телефон.

— Она уже закрыта, — сказал он,но пошел с ней, когда она потянула его за рукав. Они оба зашагали так неопределенно, что это должно было быть намеренным, в направлении, которое можно было описать только как прочь. Андерс закрыл глаза, притворяясь мертвым, спящим или и тем и другим, с леденцом на палочке, торчащим изо рта.

Площадь затихла. Ее семья не могла быть более очевидной в своем желании дать ей несколько минут одиночества, о которых она просила.

Она засунула руки в карманы и побрела дальше в маленькую рощицу рождественских елок посреди площади. Хардвик шел рядом с ней. Каждый ее шаг, казалось, все глубже вдавливался в землю, пока она не почувствовала, что вот-вот провалится в снег под собственным весом.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он. — А, черт. Прости. Это глупый вопрос.

Его губы искривились, горько и самокритично. Она не могла оторвать от них взгляд. Уж точно не могла поднять глаза и посмотреть ему в глаза. Все внутри нее, новый исцеленный кусочек сердца, где жила любовь ее семьи, и болезненный кусочек, который он вырвал, было слишком перемешано.