Книга Рождественский Грифон, страница 31 – Зои Чант

Если бы Хардвик не появился здесь вовремя…

— Ты можешь вернуть ее на дорогу? —выпалила она.

Грифон бросил на нее косой взгляд, так похожий на его человеческое выражение, что ей пришлось прикусить язык, чтобы не разразиться нервным смехом. Затем он пожал плечами и приблизился к занесенной снегом машине.

Он осматривал машину, а она осматривала его.

Когда он сказал, что он оборотень-грифон, она ожидала увидеть что-то вроде ее родственников — крылатых львов: мощное коренастое тело льва с крыльями и некоторыми чертами орла. Облик Хардвика не имел с этим ничего общего. Передняя половина его тела, орлиная, была обтекаемой и острой. Львиная же часть была поджарой и изящной. Он выглядел как создание, рожденное парить в воздухе, а не прорываться сквозь него с грубой силой, как это делали крылатые львы-оборотни. Его перья и мех сливались в единое целое, мягкого серого оттенка, который напоминал ей камни, отполированные водой, или пепел в камине после долгого романтического вечера.

Не романтического. Долгого какого-то-другого вечера. О… отлично.

Хардвик резко кивнул ей головой. Она поняла его намек и пробралась сквозь снег, пока не оказалась в стороне. Она начинала жалеть, что не надела более плотные брюки — или непромокаемые. Когда ее начальник и решался отправиться в более холодные регионы по работе, то в места, где снег был скорее декоративным, чем глубоким. Прошлое Рождество было исключением, но тогда она едва выезжала за пределы городка.

А Хардвик был здесь в прошлом году?

Что, если был? Что, если бы они встретились, и ей пришлось бы волноваться только о реакции матери и братьев, а не всей многочисленной родни? Была бы она тогда более склонна допустить мысль, что ее внезапное влечение к нему — нечто большее, чем просто увлечение?

А что, если это и вправду больше?

Ее первым порывом было схватить эту мысль и спрятать подальше. Она заставила себя отпустить ее, и она прокатилась по ней, словно прохладный бриз.

Что, если то, что она чувствует к Хардвику, больше, чем она позволяла себе верить?

Прошлой ночью она лежала в постели, досадно бодрствуя, и вслушивалась в каждый шорох из соседней комнаты. Она прижималась лицом к подушке, пытаясь уловить малейший след его запаха, она даже не знала, как он пахнет! Они почти не касались друг друга. Тот момент на диване, когда он осторожно проверял синяк у нее на затылке, был исключением.

За исключением того, что он, должно быть, касался ее и раньше. Нес ее в домик, заворачивал в одеяла. Его руки держали ее за спину и ноги, придерживая голову, когда он укладывал ее, подтыкая шерстяные одеяла вокруг ее тела.

Дельфина ахнула, когда по ней прокатилась волна жара. Она почти чувствовала призрачное прикосновение рук Хардвика. Она, конечно, все это выдумывала. Она ничего не помнила до того момента, как очнулась на диване, а к тому времени Хардвик уже отступил на другой конец комнаты.

Но он был близко к ней. Он касался ее. А значит, он должен был знать, несомненно, являются ли они парой.

Она плотно закрыла глаза. Зачем я все время возвращаюсь к этому? Разве я уже не решила, что это чепуха?

Если бы она была парой Хардвика, он бы что-то сказал.

Если только…

Она замерла.

Если только у него не было причины молчать.

Причины вроде того, что его пара — женщина, которая построила свою жизнь на лжи тем, кто должен любить ее сильнее всего. Женщина, которая лгала ему сначала намеренно, а потом — умолчанием.