Книга Хранить ее Душу, страница 58 – Опал Рейн

Интересно, какой стул ей понравится…

Со спинкой? Или простой табурет для улицы?

Может, стоит спросить её?

В животе вспыхнуло волнение — если он будет продолжать делать для неё вещи, заботиться о ней, возможно, она начнёт его любить.

Он бы изменил всё в своём доме. Сделал бы для неё новую кровать, если она захочет. Развесил бы новые обереги с учётом её вкуса. Всё — лишь бы она была довольна.

Было даже одно место, куда он хотел бы её отвести. Очень опасное для человека. Но он бы позаботился о её безопасности, защитил её — если это означало, что она сможет выбрать вещи, которые ей нравятся. Предметы, которые она принесёт сюда и которыми украсит егодом под себя.

Это было глупо.

Он вёл себя глупо.

Но Рея была другой.

Причина, по которой вокруг его дома теперь почти не было Демонов, заключалась в одном — от неё больше не исходил запах страха. Его не было совсем.

Она ела в его присутствии, пила его чай, сидела на месте, которое он сделал для неё снаружи. Защитный оберег, который онасоздала, теперь висел над местом, где он спал, и последние две ночи он смотрел на него с немым изумлением — человек сделал что-тодля него.

И она разговаривает со мной.

Ни одно из его прежних подношений никогда не вело с ним разговоров так часто. Она задавала ему вопросы о нём самом. И, что было ещё удивительнее, его ответы её не отталкивали.

Он чувствовал… чувствовал, что больше не обязан так тщательно скрывать от неё правду. Она знала, что в прошлом он был жесток с её родом — и всё же не отворачивалась от этих разговоров в ужасе или отвращении.

Теперь, когда её запах больше не был испорчен сладостью страха, он начал по-настоящему любить то, как она пахнет. Он всё чаще оказывался рядом с ней — ближе, чем следовало, — просто чтобы глубже вдохнуть этот аромат.

А её волосы — как чистые лучи солнечного света.

Они действительно искрились на солнце — яркие, ослепительные. А глаза… глубокого лесного зелёного цвета — в них он начинал теряться, словно странник, сбившийся с пути, стоило ей посмотреть на него чуть дольше.

Она смотритна меня, а не отводит взгляд.

Она улыбалась ему — и он не мог остановить бешеный стук в груди, когда это происходило. А её смех, пусть и редкий, был самым сладким звуком из всех.

Они оставались снаружи, пока солнце не начинало угасать, и хотя проходили часы, желание защитить её удерживало его на месте без единой жалобы. Если ей так нравится быть на улице — он будет делать это каждый день. Без возражений.

Он надеялся, что однажды она позволит ему сесть рядом.

Позволит просто смотреть на неё.

Я хочу положить голову ей на колени.

Рядом с другими он всегда ощущал гулкое одиночество, но сейчас — даже при расстояниимежду ними — оно не отзывалось в нём сильнее обычного.

Когда Рея сказала, что готова идти внутрь, он последовал за ней, пока она выбирала продукты, которые хотела взять для ужина.

Он сделал вид, что занят — разжёг камин, чтобы ей было тепло, хотя сам в этом не нуждался. Протёр все поверхности, слегка переставил украшения — лишь бы иметь повод наблюдать за тем, как она двигается по кухне, не мешая ей. Он боялся, что если просто сядет за стол и станет смотреть на неё с тем любопытством и интересом, которые испытывал, она может почувствовать себя неловко и уйти в спальню.

Она снова варит шпинат.