Книга Хранить ее Душу, страница 57 – Опал Рейн

Его прикосновения были осторожными. Во время купания он теперь надевал лишь рубашку с пуговицами — чтобы не мочить рукава плаща, хотя в остальное время носил его постоянно. Это подчёркивало человеческую форму его груди — мощную, мускулистую — и талию, резко сужающуюся к узким бёдрам.

Это также позволяло ей увидеть, как из высокого воротника у основания шеи выглядывает чёрная шерсть. Ниже она, похоже, не спускалась — по крайней мере, ничего больше не пробивалась сквозь одежду. Рея всё чаще ловила себя на том, что задаётся вопросом, как он выглядит подвсем этим, и каждый раз густо краснела от смущения.

Ей было стыдно — потому что это было не жуткое любопытство, не попытка увидеть истинный ужас монстра.

Это было… возбуждённое любопытство.

Монстра, чей низкий, рычащий голос действовал на неё успокаивающе и щекотал чувства. Монстра, за сменой цветов глаз которого ей начинало нравиться наблюдать. Разные оттенки жёлтого. Глубокий, почти ночной синий. Красный — самый частый, и тот, которого она старалась избегать любой ценой.

Всего дважды она видела, как они становились фиолетовыми. Она гадала, какие эмоции стоят за этими цветами — и можно ли заставить их измениться на другие. На зелёный. Оранжевый. Или даже розовый… если такой вообще существовал.

В темноте его глаза были почему-то… красивее. Она всегда знала, где он находится, и по-своему он был почти эфирным.

Не красивым — у него не было человеческого лица, чтобы заслужить такое слово. Но теперь, когда ей стало достаточно спокойно рядом с ним, она начала замечать в нём нечто притягательное. Чуждую, потустороннююкрасоту.

Даже сейчас, глядя, как он сидит на другом краю сада в солнечном свете, она ощущала, как это странное очарование исходит от него.

Очнись, Рея. У него, мать твою, череп вместо лица.

Она снова и снова спрашивала себя, почему он не кажется ей полностью отталкивающим.

Это потому, что мне не совсем неприятны его прикосновения?

Она знала, что причина должна быть другой. Она никогда раньше не была тронута. Вот и всё. Именно это она себе повторяла.

Прекрасно. Я чёртова извращенка.

Её пугала мысль, что сегодня вечером она собиралась попросить его не надевать перчатки.

Ей нужно было, чтобы её запах был скрыт целый день. Она не хотела, чтобы он мыл её дважды в сутки — достаточно одного раза. Сократив это время, она надеялась справиться.

С его голыми руками ведь не будет настолько хуже.

Возможно, ужасы вида его настоящих рук достаточно её отрезвят.

Рея просто готовилась к тому моменту, когда он наконец уйдёт на охоту.

Если ему не нужно будет возвращаться ради купания, он может отсутствовать дольше — а это даст ей время уйти как можно дальше от этого проклятого дома, прежде чем он вернётся.

Чем быстрее она заслужит его доверие — тем раньше это случится. Она убежит так далеко, как сможет. И, возможно, он никогда её не найдёт. И тогда она будет свободна.

Зрение Орфея постепенно утратило жёлтый отблеск по краям и вернулось к привычному синему — но тёплое чувство радости ещё долго жило в его груди.

Она выпила чай, который я для неё сделал.

Если бы у него было человеческое лицо с кожей, он бы сейчас широко улыбался.

Он продолжал слушать мир вокруг и не ощущал присутствия Демонов. Иногда они приближались, но тут же уходили, не обращая на него внимания. Они не любили задерживаться рядом с его домом — знали, что он нападёт, если подойдут слишком близко. Независимо от того, есть ли у него человеческая гостья или нет.