Книга Печенье и когти, страница 65 – Флер ДеВилейни

Моя же чувствуется… обычной.

А обычное, после двух дней магии, отдает горечью.

Я тру глаза и, пошатываясь, иду на кухню. Кофеварка с хрипом оживает, наполняя пространство привычным землистым ароматом. Я готовлю кофе именно так, как люблю, с кусочком поджаренного хлеба с маслом. Но когда я откусываю, вкус кажется пустым. Пресным. Безвкусным по сравнению с пиршествами, что готовила мама Бенджамина, с тем, как он воровал кусочки с моей тарелки с ухмылкой, от которой переворачивалось в животе.

Неужели я буду до конца жизни сравнивать каждую трапезу с кухней его семьи?

Я плюхаюсь на стул, притягивая ближе телефон, надеясь — нелепо надеясь — что пропустила сообщение, звонок, что-то. Но мои уведомления пусты. Я дала Бенджамину свой номер перед отъездом, вложила ему в руку бумажку, словно это что-то значило. Он сунул ее в карман, ухмыляясь, как дурак.

Разве он не говорил, что связь там неустойчивая? Мой телефон терял сигнал больше одного раза за время визита. Может, он просто… не может.

И все же разочарование подкрадывается, как мерзкий сквозняк.

Дрожь пробегает по спине, пока разум предает меня, утаскивая обратно в тот первый вечер нашей встречи — снег падает густо и слепяще, моя машина зарыта в сугроб, связи нет, выхода нет. А потом Бенджамин, величественный, как сама жизнь, появляется сквозь бурю, как какой-нибудь страж-лесоруб.

Я отмахиваюсь от этих мыслей и допиваю кофе, заставляя себя двигаться. Нормальность. Рутина. Работа поможет.

У двери мой взгляд цепляется за подарок, который он мне подарил, — подбитые флисом варежки, белая шерсть мягкая, как облако. Я натягиваю их, прижимаю к носу, вдыхая слабые следы запаха корицы и хвои. В груди ноет, но я наслаждаюсь теплом, выходя на острый холодный зимний воздух.

Городок точно такой же, как всегда. Витрины украшены, венки висят, снег сгребен в неровные сугробы. Но все выглядит… как-то тусклее. Словно блеск стерли, оставив лишь серость.

— Возьми себя в руки, Хэйзел, — бормочу я, натягивая варежки туже. — Одна ночь с мужчиной, — мои щеки пылают при одном воспоминании о том, как это было хорошо, — не стирает магию остального мира.

За исключением… этой ночи?

Впервые с тех пор, как умерли мои родители, я начала чувствовать, что мир снова стал ярким. Что, возможно, есть красота, за которую стоит держаться. А теперь, когда я стою посреди городка, все кажется пустым без него рядом.

Я заезжаю на заднюю парковку у магазина и чуть не спотыкаюсь о собственные ноги, когда замечаю высокую фигуру, идущую по улице. Синяя клетчатая рубашка. Широкие плечи. Сердце подпрыгивает и бешено колотится — Бенджамин…

Но мужчина подходит ближе, и это не он. Просто незнакомец.

Я обмякла, воздух с шипением вырывается из легких. Жалко.

Ты только посмотри на себя, Хэйзел, вздрагиваешь от каждого мужчины, хотя бы отдаленно напоминающего его.

Колокольчик над дверью магазина звенит, когда я вхожу внутрь, запах сахара и мяты обволакивает. Миссис Холмс приветствует меня своей обычной бодростью, и я натягиваю улыбку, погружаясь в ритм работы — приготовление конфет, пополнение запасов, общение с покупателями.

Но весь день мои мысли возвращаются к нему. Его смех, низкий и теплый. То, как смягчались его глаза, когда он смотрел на меня. Его грубая сила в снегу, борьба с Нейтаном при лунном свете, мех, белеющий в ночи.