Книга Печенье и когти, страница 50 – Флер ДеВилейни

— Что ж, Нейтан к твоим услугам, — сухо замечаю я, завязывая свой фартук.

Хэйзел смеется, качая головой.

— Он не кажется таким уж плохим… для младшего брата.

Я хмыкнул, но в ее глазах мелькнула искорка, дающая понять, что она дразнит меня и получает от этого явное удовольствие.

Она бы поставила Нейтана на место меньше чем за неделю. Богиня, я бы заплатил, чтобы увидеть это.

— О, сахарное печенье! — Хэйзел просияла, заглядывая через плечо мамы и изучая рецепт. — Это мое самое любимое, особенно с королевской глазурью.

— Я знала, что ты мне понравишься, — протянула бабушка, слегка подталкивая ее локтем.

— Это модифицированный старый семейный рецепт, который я все совершенствую, — объяснила мама, тщательно отмеряя муку в миску для смешивания. — Весь секрет в размягченном масле — не растопленном — и в том, чтобы не переусердствовать с замесом.

Она бросила на меня взгляд, приподняв бровь в предупреждении.

Я вскинул руки в шуточной капитуляции, смеясь.

— Что? Я не удержался. Я был взволнован и готов перейти к самой лучшей части — украшению.

— Ты такой сладкоежка, — пробормотала бабушка, медленно отпивая глоток горячего какао, глаза поблескивали над краем кружки.

Яблочко от яблони недалеко падает,подумал я, наблюдая, как она стащила еще один зефир из блюдца рядом.

— Интересно, от кого я это унаследовал, — поддразнил я, опершись локтем о стойку.

Бабушка фыркнула, но прежде чем она успела парировать, Нейтан, покачиваясь, вернулся из столовой. Он шлепнул меня по плечу с ухмылкой.

— Хорошо, что твоя подружка работает в кондитерской.

Мой взгляд мгновенно метнулся к Хэйзел. Ее щеки залились идеальным розовым румянцем, но вместо того, чтобы смутиться, она уставилась на меня в упор. В ее глазах вспыхнула искра, от которой сжалась грудь.

— Осторожнее, — парировала она Нейтану голосом, сладким как сахар. — Санта может положить уголь в твой носок, если ты не будешь вести себя хорошо.

Бабушка рассмеялась в голос. Мама прикрыла улыбку ладонью. Я не мог сдержать глупой ухмылки. Хэйзел, стоящая тут с косой через плечо и с мукой на щеке, выглядела так, словно всегда принадлежала этой кухне, этому хаосу моей семьи, что у меня почти перехватило дыхание.

Нейтан открыл рот в поисках ответной шутки, но ничего не вышло. Он заерзал, запнулся, пока Хэйзел лишь приподняла бровь в его сторону.

— Так я и думал, — проворчал я, протягивая руку к зефиру. — Не затевай битв, которые не можешь выиграть, братец.

Хэйзел рассмеялась, и звук ее смеха был подобен колокольчикам, клянусь, мое сердце споткнулось. Она опасна, эта ведьма. Не из-за своей магии, а потому что просачивается сквозь каждую стену, что я когда-либо возводил.

— Ладно, дети, — твердо сказала мама, хлопая в ладоши, чтобы вернуть нас к задаче. — Давайте сосредоточимся на печенье, пока не вышло время. Его еще нужно час охлаждать перед выпечкой.

— Кажется, тут слишком много поваров на кухне. Нейтан, почему бы тебе не помочь мне проверить жаркое в коптильне? — предложил папа, и они вдвоем прошли через прихожую и вышли на улицу.

Я повернулся к Хэйзел, пока она наклонялась ближе, чтобы прочесть рецепт через плечо мамы. Ее свитер коснулся моей руки, мягкий и теплый, и я уловил слабый отзвук ее аромата — ириски. Мои пальцы сжали край стойки. Осторожнее, Бенджамин. Еще один такой взгляд — и ты забудешь про тесто, печенье, про весь чертов мир.