Книга Печенье и когти, страница 52 – Флер ДеВилейни

Хэйзел сразу же оживилась, схватив кондитерский мешок, как оружие.

— Это самая лучшая часть.

Я тоже взял один, аккуратно выдавив ровный контур вокруг печенья-снежинки. Хэйзел наблюдала, впечатленная — пока она намеренно не толкнула мой локоть. Моя глазурь расплылась кривой линией.

Я сузил на нее глаза.

— А, так значит ты хочешь играть грязно.

Она ухмыльнулась, совершенно без раскаяния, и сосредоточенно уставилась на свое печенье. Когда она взглянула наверх, я мазнул точкой глазури кончик ее носа.

Хэйзел ахнула, смеясь и отмахиваясь от меня.

— Бенджамин!

— Что? Тебе идет. Очень по-праздничному.

В ответ она обмакнула палец в зеленую глазурь и поставила точку мне на щеке. Холодная сладость задержалась на коже, а ее озорная усмешка почти свела меня с ума.

Бабушка тихо рассмеялась со своего места с какао.

— Если вы двое закончили разрисовывать друг друга, может, украсите печенье для меня.

Но Хэйзел уже хохотала, осыпая свое печенье бурей красно-белых конфет-драже — половина из которых отскочила на стойку, а затем на пол. Я покачал головой, наклонившись ближе, чтобы мой голос был слышен только ей.

— Ты — сущее наказание.

Ее глаза встретились с моими, сверкая.

— А тебе это нравится.

Она так близко, что я чувствую жар ее тела сквозь мягкий голубой свитер. Так близко, что стоит мне лишь чуть наклониться…

— Ужинготов! — гремит Нейтан, с размаху распахивая дверь на кухню и балансируя с подносом жаркого в руках.

Хэйзел отпрыгивает, смущенно вытирая руки о полотенце. Я сглатываю, выдавливая улыбку, пока мы складываем печенье, чтобы отнести к столу.

В столовой я отодвигаю стул для Хэйзел слева от себя, затем открываю принесенное ею вино и наполняю бокалы.

— Здесь столько еды! Надеюсь, вы не стали готовить все это только из-за моего приезда, — замечает Хэйзел, разглядывая блюда с дымящимися овощами, золотистыми булочками и запеканками, с которыми мама возилась всю неделю.

— О нет, мы всегда едим как медведи, — с гордостью заявляет Нейтан.

Я давлюсь вином, пока Нейтан ухмыляется, словно он самый смешной человек на свете. Хэйзел смеется рядом со мной, звук ее смеха ясный и теплый, и мне требуется вся моя воля, чтобы не пялиться на нее во все глаза.

Мама наклоняется, чтобы нарезать жаркое, делая вид, что ничего не замечает, но я успеваю поймать забавную ухмылку на ее губах. Бабушка бормочет что-то о том, что мальчишки выпендриваются, как брачующиеся лоси, и отпивает глоток какао.

— Что ж, здесь определенно достаточно еды для дома медведей. Я чувствую себя Голдилокс⁶— мне нужно попробовать все, — отвечает Хэйзел.

Она бросает на меня хитрый взгляд, и когда ее колено касается моего под столом, меня пронзает волна жара. Я не отодвигаюсь. Вместо этого я слегка плотнее прижимаюсь в ответ, чтобы она поняла — это не случайно.

Она упорно смотрит на свою тарелку, хотя уголки ее губ подрагивают вверх. Когда Нейтан передает ей пюре, она снова толкает мое колено — на этот раз увереннее — и я чуть не роняю вилку.

— С тобой все в порядке, Бен? — спрашивает папа, приподнимая бровь.

— Все в порядке, — выдыхаю я, с силой вонзая вилку в морковку.

Плечи Хэйзел дрожат от беззвучного смеха. Я наклоняюсь ближе, мой голос достаточно тих, чтобы слышала только она.

— Думаешь, это смешно?

— Я знаю, что смешно, — шепчет она в ответ, глаза поблескивают, когда она тянется за бокалом вина. Ее пальцы касаются моих, когда я придерживаю бокал для нее, и случайное скольжение ее мизинца по моей руке заставляет пульс бешено застучать.