Книга Печенье и когти, страница 49 – Флер ДеВилейни

ГЛАВА 16

Бенджамин

Я оставил Хэйзел наверху в ванной, чтобы дать ей несколько минут привести себя в порядок, прежде чем спуститься вниз.

Нам следовало закончить то, что начали. Она хочет нас. Мы хотим ее.

— Я не собираюсь торопить ее, просто чтобы кончить, — ворчу я себе под нос.

Кто сказал что-то о спешке?

— У нас куча времени. Она остается ночевать — и завтра тоже, если ты забыл.

Как ты планируешь спать, когда она будет по соседству, всего лишь за стеной?

— Она даже не знает, какая комната моя, — фыркаю я, заходя на кухню.

— А где твоя подружка? — спрашивает Нейтан, двигая бровями с невинным видом, прислонившись к стойке.

— Она не моя… — у нас так и не выпало возможности обсудить, как мы хотим определить наши отношения. А нужно ли это вообще? Мне нравится ее целовать, и пока мне этого достаточно.

Тебе придется рассказать ей о брачной связи.

— Нейтан, перестань донимать брата и накрывай на стол, — ругает его мама, доставая старый миксер и расставляя на столе муку, сахар и масло.

— Ладно, — огрызается он, но не прежде, чем повернуться ко мне и с преувеличенным азартом чмокнуть губами. Моя угрожающая гримаса только подстегивает его, и он с еще большим клоунством удаляется в столовую.

— Почему он всегда ведет себя как настоящий мудак? — ворчу я, с ненавистью глядя ему вслед.

— Ты и сам доставал его из-за его похождений. Не удивляйся, что он пользуется возможностью ответить тебе тем же, — мама качает головой, отряхивая руки о фартук. Затем ее глаза лукаво скользят по направлению к лестнице. — К тому же, она такая милая девушка. Она знает?

— Что она должна знать? — вмешивается папа, входя в комнату и обнимая маму за плечи. Он целует ее в щеку, прежде чем стащить пригоршню шоколадной крошки из одной из мисок. Мама шлепает его по руке.

— Она… не знает, — признаюсь я тихим голосом.

— Бенджамин! — ахает мама. — Хочешь сказать, ты ей даже не…

— Что я не знаю? — раздается голос Хэйзел, и мое сердце пропускает удар.

Она спускается по лестнице в мягком голубом свитере, от которого ее глаза становятся похожи на осколки зимнего неба. Ее волосы убраны в свободную косу, перекинутую через плечо, несколько прядей выбиваются и вьются вокруг щек. Она выглядит так, словно всегда стояла на кухне моих родителей, и уменя перехватывает дыхание.

— Что у нас есть рождественская традиция, — перебивает бабушка, входя, опираясь на трость. — Мы прячем соленый огурец, и тот, кто найдет его первым, получает дополнительный подарок.

— Огурец? — Хэйзел смеется, брови взлетают кверху, пока она переводит взгляд с меня на бабушку.

Бабушка заговорщически подмигивает ей.

— В мое время это был настоящий огурец. Тот, кто его находил, выбирал, куда его спрятать в следующем году. В прошлом году их отец думал, что обставил меня, но я была проворнее, — она стучит пальцем по своему носу и усмехается. — Эти парни любят соревноваться, но я до сих пор могу их перехитрить.

Взгляд Хэйзел возвращается ко мне, сверкая весельем. Я пожимаю плечами, на губах играет полуулыбка.

— Она говорит правду. Не стоит ее недооценивать.

— А у тебя есть братья или сестры, Хэйзел? — спрашивает мама, снимая с крючка три фартука и вручая по одному каждому из нас.

— Нет, я единственный ребенок, — отвечает Хэйзел, надевая фартук на талию. — Но я всегда мечтала о младшем брате.