Книга Печенье и когти, страница 44 – Флер ДеВилейни

Он тянется через меня, пальцы касаются моего рукава, когда он прибавляет громкость. Прикосновение задерживается, и тепло разливается внизу живота, несмотря на холод. Песня набирает силу, и я не могусдержаться — начинаю подпевать, сначала тихо, потом громче. К третьему припеву я уже громко и фальшиво распеваю «Little Saint Nick», смеясь, когда он закатывает глаза с притворным ужасом.

— Тебе повезло, что я не вышвырнул тебя в снег, — ворчит он, но в его тоне сплошь игривость, и пальцы отбивают такт припева на руле.

— О, пожалуйста, — говорю я, грозя ему пальцем. — И что ты скажешь своим родителям, если сделаешь это? «А, привет, мам. Я оставил одну ведьму на обочине. Ты приглашала ее на Рождество, но она действовала мне на нервы и ужасно пела всю дорогу. Я не вынес ни минуты больше».

Он хмыкает.

— Уверен, я бы что-нибудь придумал. Плюс, я бы оставил все эти вкусности себе, — он кивает подбородком в сторону коробки у моих ног.

Я бросаю взгляд вниз, пальцы уже так и тянутся к крышке.

— Ты бы заработал себе несварение. Здесь достаточно сахара, чтобы накормить целую семью медведей.

— О, если бы ты только знала, — тихо произносит он.

ГЛАВА 15

Хэйзел

Шины с хрустом катятся по хвое и гравию, когда мы проезжаем через ворота с большой вывеской «Ферма Оаквуд». Неужели всего несколько дней назад я приехала сюда на своей потрепанной BMW в поисках рождественской елки? Я и представить не могла, что вернусь еще раз — чтобы провести Рождество здесь, вместо того чтобы быть одной дома.

Бенджамин обходит грузовик, открывает мою дверь и протягивает руку. Я позволяю ему помочь мне выйти из машины. Не успеваю я что-либо сказать, как меня притягивают в сокрушительные объятия, пахнущие гвоздикой и медом. Высокая, крепко сложенная женщина отпускает меня и держит на расстоянии вытянутой руки, ее лицо озарено яркой улыбкой.

— Хэйзел! Так рада наконец познакомиться с тобой, — говорит женщина, которая может быть только матерью Бенджамина. Она блондинка со светлой кожей, но вместо грозовых голубых глаз ее — теплого, орехового оттенка.

— Очень приятно познакомиться, миссис Оаквуд.

— Пожалуйста, зови меня Рут. А теперь проходите внутрь, с холода. Я как раз приготовила эгг-ног⁵.

Она жестом указывает на дом, и Бенджамин шагает рядом со мной — через плечо перекинута моя сумка, под мышкой коробка с конфетами, а Кренделек устроился в ладони его свободной руки. Я забираю Кренделька, прижимаю его к груди, и Бенджамин кладет теплую руку мне на поясницу, пока мы направляемся к входной двери.

— Эгг-ног звучит восхитительно. Это один из моих любимых напитков. Мы раньше готовили его каждый канун Рождества.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что снова нахлынет боль утраты — но ничего не происходит. Вместо этого я просто чувствую незыблемое присутствие Бенджамина, переступая порог и попадая в тепло его дома.

— Хорошо. Мне нравятся девушки, которые знают, что им по вкусу, — раздается сухой, насмешливый голос из мягкого кресла у камина.

— Бабуля, — Бенджамин стонет, проводя рукой по лицу.

— Не заставляй же ее стоять в дверях. Иди, устрой ее поудобнее. Уверена, она хочет освежиться после долгой дороги из города.

Она приподнимается как раз в тот момент, когда в комнату входят двое мужчин — судя по всему, отец Бенджамина и его брат. Улыбка младшего могла бы растопить глазурь на леденце.