Книга Печенье и когти, страница 18 – Флер ДеВилейни

Ты мог обеспечить ее безопасность.

Слова проходят сквозь меня, грубые и обвиняющие.

Фары скользят по деревьям, когда я поворачиваю на грунтовку, вьющуюся сквозь лес. Высоченные сосны обрамляют обе стороны дороги, их ветви стонут под тяжестью свежего снега. Снежок, казавшийся безобидным у сарая, теперь гуще — крупные хлопья несутся боком на ветру, попадая в свет фар, пока не начинает казаться, будто я еду сквозь телевизионные помехи.

Пока дворники отчаянно пытаются успевать очищать лобовое, я сбавляю газ и щурюсь в темноту бури, благодарный острому зрению оборотня. Чего не скажешь о ведьме.

— С ней все в порядке, — шепчу я, хотя пульс выдает меня, громко стуча в ушах. — С ней все в порядке.

Нет.

Мышца на щеке дергается.

— Она чужая, — отрезаю я, слова резки в тесном пространстве. — Я не знаю ее. Ничем ей не обязан. Моя семья — на первом месте. Всегда.

И все же ты здесь.

В кабине теперь жарко — слишком жарко — обогреватель дует на мою влажную рубашку, пока пот не стекает по спине. Я опускаю окно на дюйм. Ледяной воздух врывается внутрь, кусая кожу,неся острый запах хвои и железную тяжесть надвигающейся бури.

Сжимаю руль крепче, глаза прикованы к заснеженной дороге. Мне стоит развернуться. Вернуться назад. Забыть, как вспыхнули ее глаза, когда она взглянула на меня, как что-то внутри перевернулось, будто я ждал ее, даже не зная об этом.

Сенсация: потому что она наша.

Чем глубже я заезжаю в лес, тем сильнее идет снег — и тем больше тяжесть в моей груди.

К тому времени, как я достигаю участка дороги, ведущего на трассу, тревожное чувство, скручивающее меня изнутри, притупляется до тихой ноющей боли. Перемена тревожит, и я сильнее жму на газ, чтобы быстрее преодолеть расстояние.

Мили пролетают в бесконечном потоке асфальта и снега, пока впереди не появляется крошечная желтая полоска. Я убираю ногу с педали акселератора. Это должна быть она.

Грузовик по инерции останавливается позади ее узнаваемой желтой машинки. Я выпрыгиваю, сапоги хрустят по снегу, пока я приближаюсь. Взгляд цепляется за маленькую кучку снежков рядом с машиной. Она что, пыталась выкарабкаться магией? Ее дрожащая фигурка видна внутри, свернувшаяся на переднем сиденье за заиндевевшими стеклами.

— Нужна помощь? — Хэйзел вздрагивает, когда я стучу по стеклу. Ее глаза широко раскрываются, облегчение в них сменяется на раздражение. Мышца на челюсти дергается, когда я стискиваю зубы. Вот он я, прилагаю усилия, чтобы спасти ее, а она не рада меня видеть.

Будь с ней нежнее.

— Что ты здесь делаешь? — стуча зубами, спрашивает она, открывая дверь и плотнее обхватывая себя руками. — Разве у тебя нет какого-то большого, важного дела лесоруба, которым нужно заняться?

— Вообще-то, есть, — я откидываюсь на пятки, скрещивая руки на груди. — Ты собираешься сидеть здесь и спорить со мной или возьмешь своего зверька и переберешься в кабину грузовика, чтобы я мог отвезти тебя домой?

— Отвезти меня домой? — ее лицо сморщивается в очаровательно-растерянном выражении.

— Да, если только ты не предпочитаешь ждать здесь на холоде и в темноте до утра? — холоде, который уже просачивается сквозь сапоги и толстые шерстяные носки. Я бы не прочь перекинуть ее через плечо, но пытаюсь сдержать свой нрав.

Я бы не возражал.

— Я… спасибо, — запинается она, вылезая из машины. — Но что насчет моей машины — и елки?