Книга Психо-Стая, страница 241 – Ленор Роузвуд

— Не называй меня так, — огрызается Чума. Ого.

— Как же мне тебя называть? — Азраэль кривит губу. — Чума? Так тебя называет твоя новая семейка?

То, как он произносит «семейка», заставляет мою кровь закипать. Будто мы — какая-то грязь, которую он соскреб со своих пафосных сапог.

— Мы сделаем это, Азраэль, — твердо заявляет Чума. — И за мной стоит королевская семья. Твой выбор — быть частью этого или нет.

Азраэль издает сухой смешок. Его глаза остаются ледяными, что делает это еще более жутким.

— Если хочешь сдохнуть, брат, воля твоя, — говорит он с явным презрением. — Но я не позволю тебе утянуть Сурхиир за собой. Не после того, как я годы потратил на защиту…

— Ты это так называешь? — перебивает его Чума, его голос остер, как скальпель. — Защита Сурхиира? Потому что с моего места кажется, что ты так глубоко зарылся под прикрытие, что забыл, кто ты есть на самом деле.

Ох, блять. Сейчас начнется жара. Ну, или всё станет совсем плохо, смотрякак на это глянуть.

— А ты тогда кто? — рычит в ответ Азраэль. — Сбежавший принц, играющий в лекаря и солдатика? — Его губы кривятся в еще более жестокой улыбке. — Ты правда думаешь, что сможешь искупить то, что натворил? Искупить убийство своего любовника?

Температура падает градусов на двадцать. Я чувствую это за долю секунды до того, как всё случается. Тот самый электрический заряд в воздухе прямо перед ударом молнии.

Оба брата срываются с места одновременно, словно этот момент назревал всю их жизнь. Что, зная семейку Чумы, скорее всего, правда.

Чума обнажает свой сурхиирский клинок. Он ловит утренний свет — весь из безупречного белого металла с золотой филигранью. Ну конечно, у них даже оружие обязано быть красивым.

Азраэль в ответ выхватывает меч из-под плаща. Одно из тех церемониальных орудий Райнмиха с эмблемой Совета на эфесе. Такие не раздают на корпоративах. Бро завяз по самые уши.

Я чувствую, как Айви напрягается рядом, готовая вмешаться, но выставляю руку, останавливая её.

— Не сейчас, дикая кошка, — бормочу я, не сводя глаз с драки. — Это братские терки. Вот когда достанут пушки, тогда вмешаемся.

Айви это явно не нравится, но она отступает. Она не знает, что мне сдерживаться так же тяжело, как и ей. Но я понимаю. Это какая-то глубокая семейная херня, которая должна выплеснуться. И судя по тому, что Валек еще не пустил никому пулю в череп, он считает так же.

Братья кружат друг вокруг друга, никто не делает первый ход. Будто смотришь в ебнутое зеркало. Несмотря на то что они выглядят по-разному, у них одинаковая грациозная манера движений. Но если на лице Чумы — холодный расчет, то лицо Азраэля пустое настолько, что я и не знал, что люди на такое способны. Словно его лицо — это маска.

— Я спрошу еще раз, — говорит Азраэль опасным тоном, в котором эмоций не больше, чем в его выражении лица. — Где. Девчонка.

— Забавно, — произносит Чума тем подозрительным тоном, от которого у меня всегда волосы на затылке дыбом. — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты здесь по личному делу, а не как мальчик на побегушках у Райнмиха.

Ох, ни хрена себе! Пустая маска Азраэля трескается на долю секунды. Ровно настолько, чтобы я успел заметить вспышку первобытной ярости, прежде чем он бросается на брата. Их клинки встречаютсясо звуком, от которого зубы ноют, высекая искры в утреннем свете.