Книга Психо-Стая, страница 244 – Ленор Роузвуд

— А потом я устрою так, чтобытебе прислали координаты её местонахождения, — просто говорит Чума. — Буду я жив или мертв.

Айви издает тихий, жалобный звук. Я протягиваю руку и кладу её ей на плечо, слегка сжимая. Молчаливое обещание, что мы этого не допустим. Что мы защитим его. Защитим нас всех.

— Ты готов использовать невинную омегу как рычаг? — в голосе Азраэля сочится отвращение. — Ты действительно пал очень низко.

— «Невинная» — это ты загнул, — сухо вставляю я. — У девки отличный замах.

Азраэль сужает глаза и смотрит на меня так, будто раздумывает, не разобрать ли меня на запчасти, как косичку из чеддера.

— Это говорит человек, который годами поджимал хвост перед Советом, — парирует Чума прежде, чем тот успевает ответить. — Скажи мне, Артур Майбрехт знает, насколько ты лично заинтересован в возвращении его дочери? И кстати, Монти Филч об этом знает?

Ебать-копать. То, как перекосило лицо Азраэля, говорит мне, что Чума попал не в бровь, а в глаз. Видимо, быть назойливым засранцем — это тоже семейная черта.

— Ты ничего не знаешь, — рычит Азраэль.

— Я знаю достаточно, — отвечает Чума. — И я знаю, что сделаю что угодно ради моей омеги. Если в твоих жилах течет хоть капля моей крови, — он окидывает Азраэля таким осуждающим взглядом, от которого ад бы замерз, — ты поступишь так же.

Я наблюдаю, как тишина между братьями натягивается, словно резиновая лента, которая вот-вот лопнет. Мои мышцы напряжены, я готов броситься между ними, если Азраэль решит пойти на второй раунд. Тот факт, что Валек больше не стрелял, говорит о том, что он тоже ждет, чем всё кончится.

Наконец, массивные плечи Азраэля слегка опускаются.

— Три дня, — бормочет он, и в голосе слышна обреченность. — Приводите свою армию к старому горнодобывающему аванпосту на краю северо-восточного КПП. Дальше вы сами по себе. — Его глаза каменеют. — И если я увижу кого-то из вас снова, я буду стрелять без колебаний. Я не стану рисковать своим прикрытием ради вашего суицидального задания.

— Я понимаю, — торжественно произносит Чума, и я замечаю, как у него слегка дергается рука, когда он вытирает кровь из глаза. — Я пришлю тебе координаты Козимы. С кем-то, кто уже находится в Райнмихе. Даю слово.

— Твое слово? — горький смех Азраэля вызывает у меня желание врезать ему по этой идеально вылепленной физиономии.Его взгляд скользит туда, где я стою рядом с Айви, и от презрения в его глазах у меня дыбом встает шерсть на загривке. — Раньше оно чего-то стоило.

Я скалюсь на него.

— Полегче, придурок.

Он полностью игнорирует меня, что, наверное, к лучшему.

— Придется поверить на слово, — бросает он Чуме.

Без лишних слов он разворачивается и шагает к своей машине. Я смотрю, как он наклоняется, чтобы поднять упавший меч, неуклюже перекладывая его в левую руку, так как Валек разворотил ему правую. Кровь всё еще ровно капает из раны, когда он убирает клинок в ножны.

— Ну, — бормочу я, когда машина взревела и рванула по заросшей грунтовке. — Всё могло закончиться хуже.

— Куда уж хуже? — плоско спрашивает Чума.

— Он мог бы на самом деле убить тебя, вместо того чтобы просто очень стараться.

Я ожидал, что он начнет ворчать, но вместо этого он смеется. По-настоящему. Облегчение — слышать этот звук снова, особенно после всего, что только что произошло.