Книга Червонец, страница 80 – Дария Каравацкая

Ясна сглотнула ком, подступивший к горлу. По щекам текли слезы, но она не замечала их. Внутри всё было вывернуто наизнанку, перемолото в колючую труху. Она ведь верила, что хотела этого. Мечтала об исцелении Мирона. Ради этого момента она пила дистиллят, готовая умереть, лишь бы дать ему шанс избавиться от мук и боли. А когда чудо свершилось – отшатнулась, сбежала. Оставила его.

Она неуверенно встала, опираясь на сундучок у стены. Пальцы теребили складки платья, до боли в суставах сжимая ткань. Солнечные лучи, еще недавно казавшиеся ей такими наглыми и болезненными, теперь лишь подсвечивали жуткую, звенящую пустоту в душе.

«Но… как?» – бился вопрос в груди. Как именно ее зверь с рогами и шерстью мог превратиться вот в этого мужчину? Куда делся его огромный рост, его когти, его… весь он?

Она вспомнила, как прежде ей приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Теперь он был всего лишь на локоть выше ее. Как обычный мужчина. И от этой мысли по спине пробежали жуткие мурашки. Что… кто занял место привычногооблика?

Стыд жег ее изнутри, едкий и липкий. Еще вчера она называла его другом, говорила о братской любви… А сегодня, в момент величайшего триумфа, его исцеления, оттолкнула. Жестоко. Без единого слова. «Надо найти Мирона. Объясниться», – подумала она, заставляя себя встать и собраться с духом. Она должна рассказать ему, что всё это было неожиданно, что в таком виде он ей не знаком, непонятен, даже… пугает. Надо сказать хоть что-то, чтобы он понял, она отстранилась не со зла.

Сегодня спускаться вниз оказалось проще, чем вчера. Яд отходит. Ноги почти не мякли, но влажные ладони продолжали крепко цепляться за перила. Чем тише были коридоры вокруг, тем громче звучало в ее ушах собственное сердце. Она прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу половиц, подсознательно ожидая услышать знакомый гулкий скрежет когтей, тяжелую, мерную поступь. Но замок был пуст. Глух. Лишь где-то вдали, за стенами, доносились приглушенные шаги прислуги, всегда невидимой и молчаливой.

Трапезная была наполнена гнетущей тишиной. Длинный стол, залитый утренним светом, был накрыт лишь для одного человека. Место Мирона в торце пустовало. На столешнице лежали его столовые приборы – те самые, гигантские, нелепые в своей массивности, созданные для когтистых звериных лап. Рядом стоял огромный кубок. Ясна остановилась, глядя на это наследие его прошлого.

«Всё, та жизнь позади. Больше он не будет ими пользоваться», – с внезапной, щемящей тоской подумала она. «Сейчас он, как и я, будет держать в руках обычную вилку. Жить… другой жизнью. Не той, мироновской».

Мысль была тяжелой, горестной. Она представила его за этим столом – не сгорбленным зверем, а прямым, высоким, крепким в плечах мужчиной. Представила, как его новые, человеческие пальцы будут сжимать рукоять ножа, беседовать с ней, радоваться, хмуриться. И ее вдруг бросило в жар. А вдруг… он окажется таким же, как Гордей? Сладкоголосым, с масляными взглядами и навязчивыми прикосновениями? Или как Семён из деревни, с его грубыми шутками и оценивающим, уничижительным взглядом? Вдруг в его новой мимике, в улыбке, в жестах она увидит то самое пренебрежение, ту самую жестокость, от которой бежала сюда?

Ей стало не по себе. Ясна отвернулась от стола, не в силах глядеть на его отсутствие. Он все-таки не пришел… Вина сдавила горло тугой хваткой.Неужели ее жест так сильно ранил Мирона? Нет, он просто где-то прогуливается. Обдумывает. Он должен был ее понять. Почувствовать своим даром… Ах да.