Книга Червонец, страница 81 – Дария Каравацкая

Она не смогла съесть ни крошки, мучительно прислушиваясь, всматриваясь в коридоры, с надеждой, что вот-вот он заглянет сюда. Отложив приборы, Ясна встала из-за стола с единственной мыслью – надо найти его.

Поиски начались с оранжереи. Ее стеклянное укромное местечко встретило ее родным влажным, густым воздухом, пахнущим землей и цветущей жизнью. А ведь он был здесь… Вернее, остались следы его вчерашнего визита. Внимательно оглядевшись, Ясна увидела вырванные старательно, хоть и немного неуклюже, сорняки, остриженные кусты. Крупные заросли были выдернуты с корнем и сложены в кучу для компоста. Некоторые хрупкие стебли с тяжелыми бутонами были подвязаны к опорам – бережно, без лишнего нажима. На кафеле у рабочего стола она разглядела несколько землистых следов от его лап.

Он никогда не проявлял особой инициативы к ее делам в саду. Это была ее страсть, ее царство. А он… сам пришел сюда и проделал всю эту работу. Ради нее. Чтобы хрупкий мир, ее отрада, не погибли, пока она сама была не в силах за ним ухаживать.

В горле защемило от этой немой, бережной заботы. Она отвернулась от грядок и вышла из сада, чувствуя, как стыд и раскаяние разъедают ее изнутри с новой силой.

Библиотека стала ее следующим местом поиска. Здесь, среди высоких стеллажей, пахнущих пылью и старым пергаментом, она надеялась найти если не друга, то хоть какое-то успокоение. Но нет, всё вокруг наполняло ее сердце давящей, яркой памятью об их спорах, о тихих вечерах за чтением, о том, как он впервые доверил ей ключ от этого святилища.

Она опустилась в свое кресло у рабочего стола, заваленного полосками бумаги, склянками с клейстером. Голова гудела от усталости и невысказанных мыслей. Получается, своим жестом она предала его. Их дружбу. Испугалась. Ирония судьбы оказалась такой горькой, словно настой полыни: она сама шла к этому, сама пыталась изменить его судьбу, а когда всё случилось – оттолкнула результат своих же усилий.

Она горько усмехнулась, глядя на аккуратно подклеенные корешки книг на ближайшей полке. «Надеюсь, хотя бы его мучения кончились», – подумала она, пытаясь ухватиться за эту соломинку. «Надеюсь, ночные приступы боли, от которых он стонал,позади, и он заживет в радость».

И тут ее осенило. Он же теперь может выходить в люди. Может покидать замок. Вернуться к прежней жизни, общаться с другими людьми, нормальными и интересными. Его теперь ждет совсем другое будущее, где, возможно, не будет больше места для нее… Она резко встала, отгоняя мысли прочь. Не сейчас. Не время об этом думать.

Ясна вышла из библиотеки и побрела по знакомым залам. Взгляд упал на массивный напольный канделябр в одном из коридоров – причудливое сплетение золотистых ветвей, отдаленно напоминавшее дерево. Хрустальные подвески на нем играли в солнечных лучах, отбрасывая на стены радужных зайчиков. Она вспомнила его мощные витые рога, грубую шерсть, чуткие уши, подрагивающие, когда он к чему-то прислушивался. И этот изящный, ювелирной работы канделябр. Такое несочетаемое, но ставшее для нее привычным и даже… дорогим зрелище.

«Видимо, прошла целая эпоха», – с тоской подумала она.

Мастерская была ее последней надеждой. Она подошла к знакомой кованой двери, прислушалась. Ни звона работы, ни скрежета инструментов, лишь мерное дыхание «вдох-выдох». Она достала ключ из потайной щели в панелях, вставила его в замок. Скрипнув, дверь открылась.