Книга Красавица, страница 49 – Валерия Аристова

Ролан перевел глаза на отца Хосе, смотревшего через окно в сад. Потом медленно кивнул. Морис был достаточно безопасен. Хоть он и не выполнил приказа до конца, но он увел Диану за Пиренеи. Туда, откуда ее никогда не достанет длинная рука инквизиции. Диана в безопасности, и приезд Мориса этому лучшее свидетельство.

Весь следующий день Морис провел у аптекарей, твердо решив не допускать врачей к своему господину. Накупил ингредиентов и всю ночь готовил необходимые мази. Купил успокоительного. В первую очередь для себя. Ролан был однозначно в лучшем моральном состоянии, чем он сам.

Прошло две недели прежде чем Ролан смог спокойно садиться, не испытывая при этом сильной боли. Раны затянулись, рука стала срастаться. Пальцы постепенно приобретали нормальный вид. Разговаривал он мало, и чаще всего только с Морисом. На какие-то непонятные темы, после чего мог часами лежать и смотреть в потолок или в окно.

Морис подбирал успокаивающие средства. За последнее время он стал просто ас в разных медикаментах. Изучил действие разных трав, даже купил огромную книгу с различными рецептами и записями, как какой из этих рецептов действовал на пациентов. Если до этого читал он медленно и с трудом, то теперь стал читать бегло, научился просматривать страницы, где не было ничего нужного, хватая «по головам», и выискивать нужное, отделяя от остального.

Морис гордился собой и своими умениями, когда видел, что пациент его пошел на поправку. Прошло два месяца, и Ролан уже вполнеоправился и стал похож на себя самого, и только между бровей его залегла складка, которой не было раньше. Если бы Морис знал, насколько он изменился за столь короткий срок, и что означала эта складка, он бы был безмерно удивлен.

...

За прошедшее время Ролан очень много размышлял. Об ударах в спину, бессмысленной жестокости, о проклятиях. О проклятии мадам де Шамри. О безумном ланселотстве. Ему было нечего делать во время выздоровления, он лежал, глядя в потолок или в окно, читал Библию, потом попросил аббата принести ему книги, но читать их не стал, сосредоточившись на Евангелиях. Латынь он знал плохо, но слова были узнаваемы, да и строки сами собой всплывали в памяти. Христос напоминал ему его самого, когда он шагнул в камеру Дианы, чтобы остаться в аду вместо нее. Сейчас он не знал, поступил бы так же, будь ему известно то, что следовало за этим глупым шагом. Искал бы другой выход? Да и был ли другой выход? Диану он не мог оставить в аду, но был бы добровольно готов вернуться в него сам, он не знал.

Мадам де Шамри прокляла де Мера, и де Мер принял все то, что причинял другим людям. Он размышлял о действенности проклятий, над которыми раньше смеялся, будучи уверенным в своей безнаказанности. Был ли он очищен от греха, приняв страдания, как Христос очистил своими страданиями человеческий род? Его впервые мучила совесть. И больше всего мучила совесть за светловолосых жительниц Виттории и за дона Диего. Убийства во время битвы не могли быть записаны на его счет, но, возможно, штурмы городов, в том числе и Виттории, как-то касались и его тоже, хотя сам он никогда не принимал в них участия, высаживаясь на берег тогда, когда все было уже кончено.

— Я прошу об исповеди, — сказал Ролан однажды дону Хосе, когда тот зашел навестить его в один из вечеров, — вы говорили, что я могу в любой момент попросить вас.