Книга Красавица, страница 46 – Валерия Аристова

Все кошмары пережитые Роланом де Сен-Клер за всю его жизнь казались теперь детскими игрушками. Просто пародией на кошмары. Где-то через неделю он потерял счет времени. День и ночь перемешались, и только каждый раз, оказываясь на своем ложе для недолгого сна, он доставал бумажку и снова надрывал ее… Возможно, он путался и не правильно отмечал прошедшие сутки. Иногда проходило времени больше, иногда меньше. Но общее число дней было приблизительно верным.

Недавно отец Хосе зашел к нему в камеру. Долго смотрел на распростертую на кровати фигуру. Потом подошел ближе, провел рукой по сбившимся волосам.

— Ты меня радуешь, сын мой, — сказал он, — я ошибся. Я поставил на три дня, ты же простоял уже неделю.

Ролан скривил губы. Он выигрывал несмотря ни на что. Переиграл отца Хосе, который располагал неограниченными возможностями. Но не смог найти Диану. И не смог заставить его говорить. Это было источником его какого-то злобного торжества. Они могут убить его, но они не могут заставить его сказать ни слова.

Ролан все так же молчал. Поскольку боль отключала способность мыслить, он просто запретил себе говорить. Запретил выговаривать слова. И держался за это решение как за путеводную нить. Просто молчал. Молчал когда его спрашивали, молчал когда уговаривали, когда угрожали и когда насмехались. Он знал, что на него делают ставки. Когда же он расколется. Когда же он просто скажет хоть слово. Но он молчал. Дни шли за днями, его тело превращалось в еле живой кусок мяса, но ни единого слова не было сказано за все это время. Даже тогда, когда отец Игнасио, весело подмигнув ему, сообщил, что Диану поймали. Ролан просто закрыл глаза, но молчал. Заставил себя не верить. Не спросил где. Но всю ночь ему виделась Диана на дыбе. Он вскакивал, забывая обо всем, начинал истово молиться, чтобы это было ложью.

В бреду ему слышались проклятия. Он слышал голос гувернантки Дианы, а теперь ее мачехи, мадам де Шамри, герцогини де Бурбон. Он слышал, как она проклинала де Мера, призывая на его голову все муки ада. Ее проклятие сбылось. Вот они, муки ада. За всех белокурых женщин, которых он собрал на своем корабле. И за всех жителей Виттории, убитых во время его набега. И за дона Диего, с которым он разделался, нанеся предательский удар в спину,потому что побоялся скрестить с ним шпагу.

Возможно, он теперь может искупить свои грехи. С каждым днем дон Диего все чаще и чаще являлся к нему, когда он метался в бреду. Тело превратилось в горящий источник муки. Но еще большие страдания доставляли ему его собственные сны, которые неуловимо мешались с явью. То он видел, как дон Диего целует Диану в своей каюте, как сжимает ее в объятьях, кидает на постель и срывает с нее одежду. Воображение услужливо подбрасывало ему образы того, что следовало за этим. Потом дон Диего снова стоял у руля. И снова этот чертов шторм, и невероятное искушение. Ролан метался, бормоча его имя, имя Господа, имя Дианы, и умоляя о прощении. А потом отец Игнасио рассказывал, что Диану везут в Толедо. Вот-вот она окажется с ним в соседней камере. Ролан слушал его молча, стараясь не слышать. Но каждое слово отпечатывалось в его мозгу лучше, чем на теле выжигались следы от раскаленного прута. Отец Игнасио делает все, чтобы заставить его говорить, повторял он про себя, ведь если бы они поймали ее, его бы тут же оставили в покое. Но никакие самовнушения не помогали ему прекратить думать об этом.