Книга Клер, страница 2 – Валерия Аристова

— Я надену платье из белого атласа с голубыми цветами, а к поясу подколю букет фиалок, — слушала она голосок Аликс Гебриной, — мне так идет голубой! Вот и маменька говорит, и обещала дать мне нитку жемчуга, чтобы оттенить цвет волос!

Аликс была смуглая и черноглазая, как цыганка, но считалась чуть ли не первой красавицей. Клер не любила ее, как не любила всех задавак, хотя понимала, что ее нелюбовь вызвана скорее жизнерадостностью и яркой красотой Аликс, чем какими-то другими ее качествами. Не то чтобы Клер завидовала ей, она не могла завидовать Аликс из-за красоты, скорее всего они просто были слишком разные, чтобы понять друг друга. Вот и сейчас услышав ее голос, Клер взяла книгу и прошла в другую комнату.

— Клара Ивановна, к вам гости, — раздался голос старой горничной, Анфисы Никитичны, которая появилась сзади как всегда неслышно в своих мягких туфлях и неизменном белом переднике.

Клер обернулась. Она меньше всего была сейчас расположена принимать гостей, но подумала, что возможно, этохоть немного развеет ее скуку и тоску. Тоску? Она не тосковала, но больше никак нельзя было назвать то ощущение пустоты и скуки, от которого становится горько во рту.

— Кто, Анфиса?

— Кузьма Антонович пожаловали.

— Проси.

Она вернулась в гостиную и облокотилась о стол тонкой рукой. Шаль сползла ей на плечи, и один ее конец упал на пол.

Многие считали, что Клер не понимает своей красоты. Но они ошибались. Клер прекрасно понимала, насколько она красива. Ей неустанно повторяли это все, кто видел ее, все, кто был в нее влюблен. Ей присылали цветы совершенно незнакомые люди, ей посвящали стихи, ей признавались в любви. Возможно, она именно потому и согласилась на помолвку с полковником II гусарского полка Его Императорского Величества Кузьмой Антоновичем Севереным, что он совершенно явно не был в нее влюблен. Он не писал ей стихов (он вообще их не писал), не смотрел измученным взглядом голодного пса. Их отношения можно было назвать товарищескими, и Клер нравилось то, что только с Кузьмой Антоновичем она могла разогнать свою вечную скуку. Когда он входил, она ощущала будто бы свежую струю воздуха, которая напрочь разгоняла горький мрак вокруг нее.

Вот и сейчас она обрадовалась его приходу. Он был старше ее на десять лет, темноволосый, с бакенбардами и широкими бровями, сросшимися на переносице. За эти брови ее сестра прозвала его берсекром, но Кузьма Антонович не обиделся, а вроде бы даже загордился. Ольгу он постоянно поддразнивал, за что та на дух его не переносила и за глаза называла занудой.

Кончено, на взгляд Ольги он и был занудой. Он постоянно говорил о чем-то более серьезном, чем балы и маскарады, платья и жемчужные ожерелья. Но Клер находила его общество интересным. Целыми часами они могли говорить обо всем на свете, и всегда их взгляды совпадали. Три года назад они объявили помолвку, и между ними был заключен тайный договор, который Клер называла Тайным пактом, о том, что помолвка может быть расторгнута при желании одной из сторон. Поклонники ее об этом не знали, а ее несвобода сильно мешала им приходить каждый день с предложениями руки и сердца одно нелепее другого. Родители Клер были тоже довольны, так как Кузьма Антонович был им сосед по имению, которое по завещанию отходило Клер, и после свадьбы оба имения должны были объединиться в одно. Оставалось толькогадать, зачем помолвка нужна была самому жениху. Толи ему льстило, что за него согласилась выйти такая красивая девушка, которая могла бы сделать благодаря своей внешности намного более выгодную партию, толи он скучал, толи еще что. Но он был доволен, и все вокруг были довольны, поэтому жили ожиданием свадьбы, которую Клер обещала назначить на следующий год. Она сама не знала, что ее удерживает от замужества, но старалась протянуть с ним как можно дольше. Может быть, она надеялась встретить любовь, в которую уже давно не верила.