Книга Клер, страница 7 – Валерия Аристова

Несколько молодых людей тут же выделились из толпы и, чуть ли не пихаясь локтями, поспешили окружить Клер в плотное кольцо, из которого, знала она, не так-то просто выбраться. Но ей это все же удалось минут через двадцать, когда Клер пообещала каждому по частичке внимания: кому-то танец, кому-то разговор на балконе, в романтическом свете фейерверка. Не оставил ее только один ухажер, у которого Клер подметила явные признаки любовной горячки: щеки его пылали, а глаза светились лихорадочным светом. Он был блондин, совсем еще молодой и слишком пылкий, чтобы оставить Клер в покое. Она с самого начала пыталась вспомнить его имя, но оно, хоть и вертелось у нее на языке, никак не хотело вспоминаться. Единственное, что она могла сказать наверняка, что имя у него не русское, так как он немец (или поляк?), а фамилия вполне нормальная.

— Я должна поздороваться с хозяйкой, — попыталась отделаться от него Клер, но это оказалось не так-то просто.

— Тогда разрешите сопровождать вас.

Она покачала головой, но ничего не сказала. Время научило ее быть корректной с влюбленными молодыми людьми, и, решив, что проще согласиться, чем сопротивляться до конца и обидеть человека в таком состоянии, Клер больше не настаивала.Черт его знает, что он подумает, и что сделает, если она будет слишком резка. Ее наметанный глаз сразу выделял из толпы поклонников и тех, кто играет, и тех, кто испытывает истинные чувства. И теперь, видя, что Блондин, как она пока окрестила его до выяснения имени, способен на любую глупость, Клер решила держать его при себе, но так, чтобы он не вздумал лелеять какие-то надежды.

Но кто же смотрел на нее тогда, в коридоре? Клер достаточно быстро выкинула из головы эту мысль, но тут снова ощутила на себе странный тяжелый взгляд. На этот раз она обернулась. Но сначала увидела Ольгу, в ее ярко-голубом (трудно не заметить) атласе с белыми бабочками, и Аликс Геброву. Аликс, хоть и обещала быть в белом, надела светло-лиловое платье. Не было ни фиалок, ни жемчуга (неужели мать пожадничала, усмехнулась Клер), зато была шикарная алмазная брошь в виде семиконечной звезды. Это было дежурное бальное украшение Аликс, из чего Клер сделала вывод, что Аликс как обычно поцапалась с любимой матушкой перед самым балом.

Но ни Аликс, ни Ольга не могли заинтересовать Клер более, чем на один миг. Глаза ее почти сразу столкнулись с холодными серыми глазами молодого офицера, который беседовал с ними.

Как-то сразу Клер догадалась, что это и есть майор Патов. Он производил впечатление. И было как-то сразу понятно, что он привык к более блестящему обществу, и появился здесь только из праздного любопытства. По выражению его лица было видно, что он делает всем им огромное одолжение, отказавшись от приглашения, видимо, самой императрицы, и что они все должны быть ему благодарны за это всю оставшуюся жизнь. Клер он разглядывал тоже с любопытством, но более заинтересованно. Казалось, что он готов простить Саниным, что они заставили его появиться на этом балу, совершенно недостойном его присутствия. Потом он что-то проговорил, обращаясь к Ольге, и Клер с ужасом прочитала фразу по его губам:

— Прошу вас, Ольга, представьте меня вашей сестре.

Клер отвернулась, и оперлась о руку Блондина:

— Думаю, нам стоит найти место, где можно спокойно посидеть, — проговорила она, мысленно проклиная себя за это жестокое отступление от намеченного плана – теперь Блондин решит, что она готова влюбиться в него, а потом будет разочарован. Разочарование же чревато последствиями. О последствиях Клер хорошо знала, носейчас старалась не думать об этом.