Книга Клер, страница 6 – Валерия Аристова

— Я же говорила, что ее нет, — раздался голос Ольги.

— Будем в это верить, — проговорила другая девушка. По голосу и манере странно выражаться Клер узнала Аликс Геберину, — давай скорее заканчивать, а то твоя сестра еще вернется.

Они принялись шарить по комнате, явно ища что-то, но не находя.

— Интересно, куда она его запрятала? – через некоторое время сказала Аликс, и голос ее был полон возмущения.

— Подожди, сейчас найдем. Ты точно уверена, что нам нужен этот шарф?

— Или что-то, что она только что сняла. Ты помнишь, в чем была Клер сегодня? Пояс там или шаль?

— Я помню только этот шарф, и еще перчатки, но они куда-то тоже пропали. Сестрица всегда слишком аккуратна, так просто вещи не бросает. Черт возьми, не знаю, что делать!

— Давай попробуем завтра, может быть, успеем до вечера?

— Да нет. Эта мадам сказала, что ей нужны сутки. Ты что, хочешь, чтобы и майор Патов был у ее ног? Я столько времени убила, разводя их пути, что будет очень обидно, если в самый важный момент он тоже потеряет голову от маркизы!

— Слушай, за что тебя Бог наказал, дав такую сестру, которая к тому же не желает выходить замуж и постоянно стоит у тебя на пути?

Ольга вздохнула.

— Видимо, Он хочет испытать мое терпение и милосердие. Но мне не попасть в Рай. Терпеть ее не могу!

Клер молчала, слушая не самые лестные отзывы о себе, и размышляя о том, стоит ли выйти из своего укрытия. Пока она думала, что скажет сестре, застукав ее с поличным в своей комнате, Аликс вдруг издала радостный возглас, и обе девушки выбежали из комнаты. Клер задумчиво посмотрела в окно, потом отдернула портьеру и закрыла распахнутую дверцу шкафа, предварительно убедившись, что похитительницы нашли то, что искали – синий шарфик с бисерной вышивкой, который сегодня ей подарил Кузьма Антонович. Клер показывала шарфик матери, и, видимо, Ольга запомнила его.

Бедная Ольга, подумала Клер,ее можно понять. Быть сестрой меланхоличной красавицы – это сведет с ума не только такую импульсивную и взбаломошенную девушку. Каково ей постоянно слышать: «Ольга, ваша сестра ангел! Передайте ей, что я восхищен ею, что я никогда не видел никого прекраснее!» «Клара Ивановна просто свела меня с ума! Нет на свете, клянусь вам, Ольга, девушки прекраснее вашей сестры!». И в лучах красоты Клер никто и никогда не видел, хороша ли Ольга. Ольга не обладала яркой внешностью, но была достаточно миловидна. У нее были красивые светлые глаза и русые волосы, которые она завивала кольцами. Но разве могла она, да и та же Аликс, сравниться с красавицей Клер!

Интересно, зачем им мой шарф? – подумала Клер, но тут же выкинула из головы этот вопрос. Надо, пусть берут. Проще было бы, если бы они просто попросили дать им этот шарф, а не выкрадывали его, как воровки. Но, видимо, им казалось, что так романтичнее. Поднимать шум из-за какого-то шарфа с бисером ей не хотелось, поэтому Клер снова села в кресло и положила перед собой книгу. Но читать совсем не хотелось. Ничего не хотелось. Клер откинулась на спинку кресла. Зачем она вообще живет на свете, если ей так скучно жить?

Бал в доме Саниных представлял собой нечто среднее между ярмаркой невест и салоном для пожилых дам. Санины, как всегда, пригласили чуть ли не весь город, поэтому в прихожей было не протолкнуться, и лакеи сбились с ног, желая как можно быстрее снять с дам дорогие манто, а у господ забрать плащи и трости. Мадам Элен, Ольга и она, Клер, уже сняли верхнюю одежду и ожидали своей очереди быть представленными гостям. Ольга вертела головой так, что, казалось, та скоро оторвется от ее тонкой шеи или повернется вокруг своей оси. Но, толи майора Патова нигде не было, толи Ольга хотела видеть кого-то другого, поиски ее оказались напрасны. А вот Клер неожиданно почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Привыкшая давно к тому, что на нее постоянно все смотрят, она постаралась отключиться от этого взгляда и не обращать внимания, но не смогла. Спасло ее только то, что в тот момент, когда она уже готова была обернуться, объявили их фамилию, и Клер оказалась в огромной бальной зале, где сияли зеркала, делая залу еще больше, а толпу еще более жуткой.