Книга Иллюзия любви, страница 133 – Валерия Аристова

— Дома. Не спит его светлость. Как убили её светлость, так и не спит.

Аделаида выдохнула, поняв, что не дышала все это время. Её прошиб холодный пот, а сердце забилось так, что снова стало нечем дышать, на этот раз от бесконечного невероятного счастья. Счастье разлилось по всему телу, сковав руки и ноги, и она замерла, будто одеревенела, и только смотрела на слугу сквозь вуаль. Раньше у них не было этого слуги. Видимо, Рауль старых слуг прогнал вместе со своей охраной, взяв новых.

— Проводите меня к его светлости, — сказала она.

— Как доложить? Поздно уж.

— Скажите, что приехала женщина из Англии. Он поймет.

Слуга поклонился и поспешил наверх, но Аделаида не стала дожидаться ответа. Она последовала за слугой, прыгая через ступеньку, чтобы успеть за ним. Вот дверь в гостиную распахнулась и она увидела Рауля в шикарном белом парике, которого он никогда раньше не носил, считая эту моду слишком помпезной. Рауль стоял у камина, перебирая какие-то документы, часть из которых кидал в огонь.

— Ваша светлость, к вам прибыла дама из Англии.

Рауль резко обернулся. Аделаида увидела его совершенно бледное, погасшее лицо. Чёрные брови и глаза ярко выделялись на фоне белого парика, а губы жёсткой линией темнели на белом лице.

Живой. Аделаида закрыла глаза. Живой. Она сдерет с него этот парик, что старит его на десять лет, а лицо его снова нальется жизнью! Она сделает все, чтобы увидеть прежнего Рауля! Она не отступится, не изменит! Она вернулась к вере предков и Господь дал ей новый шанс на счастье!И этот шанс она уже не упустит!

Глаза Рауля без всякого интереса смотрели на её закутанную в плащ фигуру. Черные, как угли. И такие же погасшие.

— К чему тайны, мадам? — проговорил он, откладывая документы и кланяясь ей.

Аделаида молча смотрела на него, боясь разрыдаться. Действительно, к чему тайны? Это её Рауль, а она — его Аделаида. И нет никаких тайн. Они созданы друг для друга, и наконец оба поняли, что измены, тайны, недомолвки ведут в бездну. Аделаида откинула вуаль и сбросила на пол тёмный плащ.

Повисло молчание. Аделаида видела, как разглаживается его бледное лицо, как загораются погасшие глаза, и как щеки приобретают живой оттенок. Губы его смягчились и задрожали, а она все смотрела на него, не веря своему счастью. Не веря, что он перед нею живой, и что они могут наконец-то быть вместе!

— Аделаида, — прошептал он чуть слышно.

Он смотрел на нее, будто видел призрак. Будто не верил, что она перед ним, и что она не исчезнет в тот миг, когда он протянет руку, чтобы её коснуться.

— Ты пришла отомстить, Аделаида?

Глаза её расширились. Как он мог думать такое?

— Нет...

Он медленно опустился перед ней на колени. Там, где стоял. Будто у него подкосились ноги.

— Отомсти.

Она шагнула вперед, обнимая его, прижав его к своей груди, и чувствуя, как его руки ложатся ей на спину.

— Я не могу мстить! Я так виновата перед тобой! Я так люблю тебя, Рауль!

Она по привычке запустила руки в его волосы, вдруг осознав, что на нем нет никакого парика. Он поднял на неё сияющие глаза.

— Белые парики очень удачно вошли в моду, Аделаида, — сказал он хрипло, будто сдерживал слезы.

Аделаида в ужасе смотрела на него. Густые, мягкие волосы были совершенно белыми, как у столетнего старца.

Она чувствовала, как он дрожит. Её и саму трясло, как в лихорадке. Руки дрожали, когда она пропускала между пальцами его пряди.

— Прости меня, Аделаида.

— Это ты прости меня... — шептала она, — пусть ничего больше никогда не будет стоять между нами!

— Только мой грех, Аделаида, только то, что я не мог отдать тебя другому...

— Ничего... Даже это. Ничего.

— Есть вещи, которые нельзя простить...

— Но я прощаю... Потому что не могу больше жить без тебя...

Пусть прошлое останется в прошлом. Если они будут тянуть его за собой, будущее не будет принадлежать им двоим. Аделаида не хотела ничего вспоминать. Чтобыло, то прошло. А у них вся жизнь впереди. И только от них зависит, какой она будет. Аделаида была уверена, что наконец-то она станет счастливой.

Иллюзии кончились. Страхи, недоверие, неуверенность перед лицом смерти развеялись, как мороки. Остались только они вдвоем.

Осталась только любовь.

Конец