Книга Иллюзия любви, страница 130 – Валерия Аристова

И вот он стоит на поляне, где кровь Аделаиды, его жены, его возлюбленной, его жизни, дрожит на траве. Красные рубины на зеленом ковре. Красные цветы на лугу. Он откинул ненужный пистолет. И достал шпагу.

— Аделаида сделала свой выбор, сэр Джейсон, — сказал он, пряча усмешку, которая была совсем ни к месту.

Переживать и раскаиваться он будет потом. Тогда, когда сэр Джейсон ляжет тут же, рядом с Аделаидой.

Шпаги с лязгом схлестнулись, ненавидя друг друга. Рауль наступал, желая закончить это все как можно скорее, как можно скорее позвать слуг и заявить, что англичанин застрелил его жену. Его неверную жену. Ту, ради которой он жил последние годы, которую искал столько лет. Он не смог снова стать для неё центром вселенной. Сердце её было отравлено чужой любовью, и выбрало не его.

Аделаида выбрала не его.

Рауль на миг замер, чуть не пропустив удар.

Как он будет жить теперь, когда её нет? Ведь месть — это удар в собственное сердце! Тот, кто выживет сейчас, обречён на вечные муки, до самой смерти, возможно в глубокой старости, переживать этот миг.Этот миг, когда Аделаида лежит, будто спит, в зелёной траве, и волосы её тоже красятся рубинами, как и голубое платье, что он видел на ней вчера, когда она так ласково смотрела на него за столом и улыбалась их общим друзьям, поднимая бокал за любовь.

Жизнь того, кто победит, превратится в ад.

Рауль сжал губы, отражая удар за ударом. Он стал отступать, понимая, что нет никакого смысла в этой дуэли. Победитель не получит ничего, кроме страданий и возможности похоронить Аделаиду так, как сочтёт нужным. Аделаида, что никогда больше не откроет глаз и не улыбнётся ему, шепча слова любви, всегда выбирала его до того самого дня, как встретила англичанина. Сегодня удача была не на его стороне и Раулю было не за что биться.

Глаза англичанина сверкали ненавистью. Он был слабее, Рауль чувствовал это, но сила ненависти помогала сэру Джейсону. Так пусть же живет! Пусть живёт так, как сумеет. Рауль сжал губы. Пусть живет, пусть будет проклят, и жизнь его пусть тянется до ста лет, когда он, изможденный одиночеством, наконец сгинет в безвестности!

В этот момент звон шпаг прекратился. При выпаде сэра Джейсона, Рауль неожиданно опустил оружие, раскрылся и повернулся к противнику грудью. Шпага ударила его чуть выше сердца, по рукоять войдя куда-то в верхнюю часть груди.

Он не почувствовал боли. Глаза его смотрели в глаза врага, и глубокое удовлетворение промелькнуло в его усмешке.

— Будь проклят, — прошептал он прежде, чем сэр Джейсон выдернул шпагу из раны, позволив крови фонтаном вырваться наружу.

Рауль, ослепленный болью, осел на землю, пытаясь зажать рану рукой, и через красную пелену в глазах смотрел, как соперник подхватывает на руки Аделаиду, и уходит, унося с собой в небытие его счастье и его жизнь.

Дождь, дождь, дождь, дождь. Постояннный, холодный, серый. Дождь стучал в окна беспрерывно, день за днем. Сколько она не смотрела в окно, она видела этот дождь, и рана болела, съедая ее, но не та рана, что заживала благодаря стараниям докторов, а та, что жила в её сердце.

Сэр Джейсон снова спас ее, как тогда, в море. Она видела по его глазам, как он счастлив, что не сбылись самые ужасные прогнозы старого доктора в Анжере, который извлекал пулю из её тела. Много дней она лежала между жизнью и смертью, пока сэру Джейсону не позволили её увезти. Она пыталась протестовать, но никто не мог разобрать её слов, а слезы, что текли из глаз, принимали за слезы боли. Но не той боли, что испытывала она, пытаясь прошептать имя, а телесной, которая тоже преследовала ее, но не казалась невыносимой. Сэр Джейсон целовал её руки, ласково говорил слова любви, просил её жить... Она видела, как сильно он любит ее. Он, тот, кого она так мечтала увидеть.