Книга Другие правила, страница 53 – Валерия Аристова

— Я вам верю, — сказал он, и снова притянул ее к себе, — но я страстно желаю вас. Я хочу, чтобы вы были моей сейчас, а не через долгое время. Это просто выражение нашей любви, и ничего более.

— Я не могу, — сказала она, — всему свое время.

Повисло молчание, и только раскаты грома нарушали его. Катрин вся дрожала. Она только что отказала своему возлюбленному, и, хоть и старалась смягчить отказ, боялась, что обидела его.

Но Рене не обиделся. Он крепко сжал ее в объятьях, провел рукой по ее волосам, вынул гребень и волосы еехлынули на спину.

— Что вы делаете, Рене?

Он задохнулся от страсти. От ненависти. От того беспощадного огня, который сжигал его внутренности. Грудь горела так, что казалось, что он проглотил факел. Это пылала и кровоточила рана, нанесенная ему Валери. Руки его тряслись, когда он стал развязывать шнуровку на спине Катрин.

— Рене, что вы делаете? — Катрин попыталась вырваться, но он уже крепко держал ее и не собирался выпускать.

— Я вас люблю, Катрин, — шептал он, — и не буду больше ждать!

— О чем вы? Отпустите меня!

Она с силой оттолкнула его и тут факел осветил выражение его лица. Глаза его горели, губы перекошены в жесткой усмешке. Вряд ли такое выражение могло быть у влюбленного в нее юноши. Катрин впервые в жизни по-настоящему испугалась. В одно мгновение она все поняла.

— Вы не посмеете! — воскликнула она, вырываясь, — вы не сделаете этого!

— Ты же любишь меня, Катрин, — прошептал он, — ты же сама этого хочешь!

— Нет, не хочу! Отпусти! Ты не посмеешь!

— Еще как посмею, — он дернул за корсаж и платье с треском разорвалось прямо посередине.

Катрин стало страшно до дурноты. Она отбивалась от его рук, стараясь стянуть ткань на груди, но это было бесполезно. Он был намного сильнее нее. Но страх давал ей силы сопротивляться.

— Неужели ты завел меня сюда только для этого? — кричала она, вырываясь.

В какой-то момент ей удалось ускользнуть, и она бросилась в соседнюю комнату. Но Рене ничего не стоило нагнать ее. Катрин бешено сопротивлялась, кричала, звала на помощь, умоляла, а он лишь смеялся в ответ.

— Кричи громче, давай! Может Робер и услышит тебя! Но лучше скажи, что любишь меня. Пусть будет все по взаимному согласию!

В этот момент она извернулась и укусила его за руку. Он поймал ее руки, скрутил и бросил на низенькую кровать. Наверное раньше на таких спали дети. Накинувшись на нее, Рене стал целовать ее губы, лицо, обнаженную грудь.

— Отпусти меня, отпусти, мне больно, — услышал он ее шепот и ослабил хватку.

Тут же Катрин взвилась, и с яростью дикой кошки, которую было трудно угадать в этой скромной и тихой девушке, вцепилась ногтями в его лицо и шею. Брызнула кровь. Чувствуя, что свободна, она бросилась к лестнице, но Рене успел схватить ее за платье, кинул обратно на кровать, и с проклятьями приподнял за волосы и несколько раз ударил по лицу. Катрин дико закричала,но он снова ударил ее, потом схватил какую-то веревку и ударил ее по обнаженному телу. Один раз, другой, третий. Катрин застонала, сил кричать уже не было. Перед глазами все плыло и пылало.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — услышала она его голос, но не узнала в этом нечеловеческом хрипе. Он склонился над ней — страшное, окровавленное искаженное лицо, — больно, значит? Так сейчас будет еще больнее.